Небо выше облаков

Логвин Янина

– Света, это не обсуждается. Пусть это будет моей прихотью. Не думаю, что когда-нибудь еще решусь на подобный шаг, так что считай, во мне взыграло мужское. Я сам удивлен, если хочешь знать, но оказалось, что для меня это принципиально важно.

– Хорошо, я согласна.

– Ну и как мы все это оформим? Не представляю. Что от меня требуется? Ресторан? Будут гости на свадьбе? Свидетели? Может, Рыжего с Таней позовем? Люковых?

– Да ты что, Шибуев! – я улыбаюсь. Вдруг становится легко дышать, но руки дрожат и ладони взмокли. Я слышу в голосе Андрея

знакомые нотки обаятельного шалопая, и волнение отпускает. – Нет, только мы с тобой. Я сама договорюсь насчет ЗАГСа и росписи, и сообщу тебе.

– Когда ты планируешь событие?

– В самом ближайшем будущем. Пока ты не передумал! У тебя есть приличный костюм и туфли?

– Обижаешь, Светка, – ворчит Андрей. – У меня найдутся даже приличные боксеры и галстук.

– Отлично! А больше ничего и не нужно.

– Ни музыкантов, ни колец, ни цветов? Что, даже завалященького подарка для невесты?

Он неисправим! Таким я его знаю и люблю.

– Даже подарка, Андрей. Ты же не в самом деле на мне жениться собрался, Шибуев? Распишемся, и все.

* * *

Он все-таки приносит цветы – красивый и нежный букет. Со вкусом у Шибуева всегда было все в порядке, в отличие от внешнего вида разгильдяя. Да и к девчонкам подкатить – это его хлебом не корми. Так что цветам я не удивляюсь, он и в школе был котом. Не помню такого, чтобы хоть одна не попалась на крючок обаятельной улыбки и черных глаз отличника, которого едва не выгнали из школы за плохое поведение.

Но сегодня Андрей выглядит безупречно. Серый костюм отлично сидит на широких плечах, скулы гладко выбриты, рубашка белоснежная и галстук в тон. А еще он подстригся.

Определенно, у меня будет красивый фиктивный муж.

Он замечает мой красный «ниссан», припаркованный на стоянке у ЗАГСа, и я выхожу навстречу.

Напрасно переживала. Когда он целует меня в щеку, я не чувствую неловкости от момента. Разве что в наших улыбках присутствует растерянность и неверие, словно мы вновь оказались в школе и затеваем какую-то веселую шутку, которая еще удивит нас обоих.

– Прекрасно выглядишь, Света. М-м, а как пахнешь!

– Спасибо, Андрей. Мне хотелось, чтобы хотя бы в этот день ты не пожалел о своем решении. Шибуев, неужели ты по-прежнему ездишь на такси? – удивляюсь, потому что уже было кафе, и вот опять.

В школе Андрея не интересовали ни машины, ни мотоциклы. В старших классах, когда мы компанией гоняли за город, он всегда к кому-нибудь пристраивался.

Тогда это было темой для шуток – наших парней интересовали красивые девчонки и дорогие тачки. Шибуева же – только первое. Мы учились в элитной школе, у всех были обеспеченные родители, и отец Шибуева, профессор и светило медицины, не был исключением. Но приезжал на родительские собрания исключительно на такси.

А теперь вот его сын.

– Не всегда. В автобусах тоже езжу, иногда на велосипеде. Не люблю водить. И железяки не люблю, зная, что они способны сделать с людьми. Мне и так неплохо, веришь?

Я улыбаюсь, прижимая к себе букет из

белых роз и нежно-розовых пионов.

– Верю! – беру молодого мужчину под руку. – Но учту на будущее, что тебя лучше забирать самой. Ты опоздал на минуту, я уж было подумала, что не придешь.

Красивый зал регистрации, вежливые сотрудницы и тихая музыка. Стандартная речь-поздравление. Мы стоим рядом, оставляем подписи в журнале регистрации семейных пар, и моя рука легко находит руку Андрея. Я поворачиваюсь и под взглядом нарядной сотрудницы ЗАГСа, желающей нам долгой и счастливой жизни, касаюсь губами его губ. Не с любовью, но с теплой благодарностью. Обнимаю, и следующий поцелуй оставляю на щеке. Если это и кажется девушке странным, то виду она не подает.

– Спасибо, Андрей! Я никогда этого не забуду! Ты самый лучший друг!

– Света, кажется, нам следует это как-то отметить, – предлагает Шибуев, когда мы наконец выходим на улицу и снова оказываемся одни лицом к лицу. – Черт, поверить не могу, что женат. Странные ощущения.

– Я постараюсь, чтобы эти ощущения тебе не сильно мешали в личной жизни. Мои родители в курсе, но они все понимают и тоже благодарны тебе. Это ненадолго, Андрей. Я не стану тебя держать.

– Свет?

– Что?

– Не надо повторять, я понял. Так, может, все-таки в ресторан? Посидим, вспомним школу? А машину завтра заберешь, а?

Я размышляю, как поступить. Просто разойтись в две стороны действительно как-то неправильно (ну не чужие же мы друг другу люди!), и он обнимает меня за плечи.

– Ну, Светка, соглашайся. В конце концов, из-за нашей свадьбы я на сутки с работы отпросился, и ты моя должница. И вообще, если бы ты знала, скольких соперниц сегодня обскакала, ты бы меня сама в ресторан пригласила – отметить свою удачу!

Ох, котяра.

Но настроение радостное, черные глаза горят, и я смеюсь, шлепнув его по груди.

– Скорее, от скольких спасла! Шибуев, я знаю тебя, как облупленного! Не набивай себе цену. Ну хорошо, – соглашаюсь, – идем. Но чур, ты пригласишь меня танцевать!

* * *

Ресторан дорогой, обслуживание чудесное, приятная музыка, тихий смех Шибуева, и голова от вина хмелеет незаметно.

– Ты помнишь, Светка, как мы с Артемьевым в седьмом классе поспорили, можно ли споить водкой мадагаскарского таракана и будут ли у него шевелиться усы? В кабинете биологии тогда жили два экземпляра в террариуме – Чук и Гек. Потом их, в конце концов, кто-то выкинул.

– Конечно, помню. Водку вы тогда принесли, и мы все побежали смотреть. Но в последний момент вы оба сдрейфили. Тоже мне, натуралисты-естествоиспытатели. Испугались каких-то жучков!

– Мы с Рыжим – да. Но не ты! Я тебя тогда зауважал. Особенно после того, как биологичка обнаружила Чука и Гека бухих на своем столе.

– Зато теперь мы знаем, что у них не только усы шевелятся, но и лапки.

– А в восьмом классе ты в учительской подменила золотую рыбку на двух хищных пираний. У директора тогда чуть инфаркт не случился!