Небосвод мечей
Шрифт:
На расстоянии двух дам различить было так же сложно, как и их мужей, – обе пухлые, уютные и до крайности плодовитые. Только госпожа де Фейт была розовощекой блондинкой, и от нее всегда исходил запах свежего хлеба или пирожных; уроженка Фишпорта, что всего в нескольких милях ниже по берегу, она любила диковатую уединенность Королевского Мыса, крики чаек и немолчный рокот прибоя. А леди Арабель, с темными волосами и смуглой кожей, приносила с собой аромат цветов, и поскольку являлась графской дочерью, то сохранила титул даже после бракосочетания с простолюдином и теперь занимала
Малинда кивнула в ответ и уселась на скамейку достаточно близко от дам, чтобы можно было незаметно подслушать.
– Доброе утро, леди. Вы не находите, что погода нас балует?
Такому обращению обучила ее леди Арабель, и дамы ответили… Хотя, похоже, что-то не так. Малинда не могла понять, что ее беспокоило, и обратилась за помощью к подруге. Диана, как всегда, сидела очень близко. Она прижималась к любому соседу, не обращая внимания, кто находился рядом с ней. Мать называла ее человеческой блохой.
– Твой отец говорил, что это произойдет сегодня! – бесцеремонно заявила принцесса.
– Ну, конечно. Причем, как и в прошлом году, приедет сэр Доминик. Он такой красивый!
– Откуда ты знаешь?
Глаза Дианы блеснули торжествующей уверенностью.
– Оттуда! Он вчера приехал и провел ночь в домике вдовы Нэн.
Малинда разинула рот, и мечтания ее рассыпались в прах. Так вот откуда Клинки узнавали каждый год о приезде гонца? Они все время смеялись над ней!
– Диана, не разноси сплетни! – одернула госпожа де Фейт. – У вдовы Нэн есть свободная комната, которую она сдает приезжим.
Ну да, есть, только если сама вдова спит со свиньей!.. Впрочем, на вдову Нэн Малинде было глубоко наплевать. Все равно история неправдоподобна, потому что Клинки никогда не спят, и кровати им не нужны.
– Он в самом деле вчера приехал?
– Поздно ночью, – призналась мать Дианы. – Ему нужно привести себя в порядок после долгой скачки. Ведь вам бы не хотелось, чтобы он ввалился сюда, воняя лошадью и весь в грязи?
– Нет, – согласилась Малинда, все равно чувствуя, что ее предали.
Сколько людей объединились, чтобы всем вместе обманывать ее? Девочка потянулась за яблоком – урожай этого года подходил к концу, и следующие появятся, только когда ей будет уже почти десять. Как приятно осознавать, что начался десятый год жизни!
– Радуйся, что это не королевский гонец, – сказала Диана. – Он бы вытащил тебя из постели в любое время дня и ночи. И вообще, камергер не передает письма через гонцов, их доставляют только Клинки, потому что только так они могут узнать, как поживают мой отец и сэр…
– Диана! – рявкнула ее мать.
– Это же правда!
Вмешалась леди Арабель:
– Возможно, в этом есть малая толика правды, почему именно Клинки доставляют подарок короля, но истина в том, что на самом деле они хотят видеть принцессу. Помните, что большинство Клинков охраняют только одного подопечного, однако Клинки из Гвардии приносят клятву защищать короля и его наследников и потомков. Так что принцесса Малинда тоже в некотором роде подопечная Клинков из Гвардии, потому что она – наследница.
Малинда поразмыслила над этим объяснением и признала его удовлетворительным.
– Главное, Чудовище помнит…
Госпожа де Фейт ахнула: «Принцесса!» ровно в тот момент, когда леди Арабель воскликнула: «Ваше высочество!»
Леди Арабель умела говорить громче.
– Вы не должны употреблять это слово, моя дорогая. Вам следует говорить о вашем венценосном отце «его величество», или «его милость», или…
– Королева говорит…
– Ваша дорогая мама очень много страдала в жизни, и…
– Восемь выкидышей, шесть мертворожденных и двенадцать лет тирании.
– И этого вы тоже не должны повторять!
Леди Арабель посмотрела круглыми глазами на госпожу де Фейт.
Они редко вели себя столь странным образом. Малинда сделала еще одну попытку.
– Он думал, что Белокурая Сучка принесет ему сыновей, но за семь лет у нее даже выкидышей не было!
– О духи! – пробормотала госпожа де Фейт. – Сколько нам еще предстоит?
– Не слишком долго, не сомневайтесь.
Что-то действительно было не так, и леди Арабель заговорила о приметах теплой зимы явно, чтобы переменить тему.
Малинда потянулась за куском хлеба и горшочком с медом. Что ж, сэр Доминик вполне ее устраивал. Обладатель меча «Костолом» походил на молодую копию Клинков ее матери, только у него были золотые брови, а ресницы отсутствовали. Он умел заставлять лошадь пятиться задом, а еще подбрасывал яблоко в воздух и разрубал его на четыре части – впрочем, Малинда подозревала, что первый надрез он делал заранее.
Казалось, прошли годы, пока все собрались в зале: королева восседала на своем троне, принцесса – на маленьком стульчике, Диана находилась рядом, в качестве ее фрейлины, леди Арабель как главная компаньонка стояла сбоку от ее величества, сэр Арундель нес стражу, а вся прислуга выстроилась вдоль стен, изображая придворных.
На голове королевы Годелевы возвышалась тиара из драгоценных камней, но платье повседневного красного цвета уже изрядно обтрепалось, а нарядная тесьма испачкалась и вытерлась. Королева отличалась крайней худобой, в волосах виднелись белые пряди, и даже ребенок понял бы, что ее прическа оставляет желать лучшего. Забрызганные чернилами пальцы сжимали толстую пачку писем; несколько раз королева роняла свои послания, и Диана или леди Арабель поднимали их и возвращали ей. С каждым годом пачка становилась все толще, и Клинок всякий раз забирал ее и обещал доставить его величеству.