Шрифт:
Давно подмечено, что по достижении возраста, весьма условно определяемого как пятьдесят плюс, мужчины начинают чудить. Впрочем, справедливости ради следует признать, что у некоторых данный процесс стартует задолго до означенной цифры, а кое-кто пребывает в нём всю свою сознательную жизнь. Проявляется это в отношениях с противоположным полом, точнее, с жёнами, которыми они некогда обзавелись. Причина банальна – переход количества в качество. Иначе говоря, количество претензий к своей половине в кокой-то момент зашкаливает, а качество внутрисемейных
Вариантов разрешения описанной, чего греха таить, типичной для нашего времени ситуации, не так уж много. Кто-то не предпринимает ровным счётом ничего, предпочитая оставить всё как есть, и киснет в безрадостном сосуществовании с опостылевшей женщиной. Кто-то ищет выход в адюльтере, то бишь при сохранении видимости условно благополучной и крепкой семьи, пускается во все тяжкие. А кто-то посредством развода решительно крушит всё былое лишь для того, чтобы через какое-то время вновь наступить на те же грабли в надежде, что уж теперь-то всё сложится иначе и, не в пример предыдущему разу, значительно удачнее.
Александр Бруснин относился к третьей категории. В свои пятьдесят шесть он, пережив уже два развода и по-видимому не растратив с годами юношеского пыла, женился в третий раз на девушке почти вдвое моложе себя. Шаг бесспорно решительный, смелый, но по мнению многих опрометчивый и уж совершенно точно чреватый вполне предсказуемыми последствиями, о коих было говорено-переговорено: неравный брак и всякое такое. Однако Александру Валентиновичу было в высшей степени наплевать на доводы рассудка и житейский опыт. Он был влюблён, уверен насколько такое возможно, что любим, и счастлив. Ну чего, в самом деле, ещё желать состоявшемуся, профессионально успешному мужику в его годы?!
Однажды присягнув на верность Мельпомене, Бруснин избранному пути не изменял и добился на сценическом поприще немалых успехов. Знаменитый актёр театра и кино, признанный мастер дубляжа, голосом которого вещают с экрана многие звёзды, сияющие на небосклоне зарубежного кинематографа, Народный артист России – всё это о нём. Согласитесь, приведённый перечень достижений, далеко, кстати сказать, не исчерпывающий, впечатляет.
Однако неискушённому стороннему наблюдателю всегда видна лишь вершина айсберга – так сказать, пышный фасад, не более того. А ведь мало кто когда-либо всерьёз задумывался, что за этим фасадом скрывается многолетний, изнурительный труд, требующий полной самоотдачи, работа по шестнадцать часов в сутки, бесконечные репетиции в театре, съёмки, записи на студии и так далее. С учётом всего вышеизложенного, можно только гадать, чего стоило такому отчаянному трудоголику, как Бруснин, выкраивать время для общения с молодой красавицей-женой, которая требовала постоянного внимания к себе и к своим потребностям, разумеется, тоже.
Но пока ему это удавалось. Их отношения были чисты, как безоблачное небо, и первые месяцы супружества ни разу не омрачились серьёзными разногласиями. Перманентный медовый месяц перешагнул уже полугодовой рубеж,
Дженовичи – курортный городок неподалёку от Херцег-Нови. Небольшой гостеприимный отель «Фанфани». Уютное бунгало. Галечный пляж, где супруги целыми днями нежились под не по-российски ласковым майским солнышком и купалась в море. Периодически, когда наскучивало пляжное однообразие, они брали машину и совершали вылазки в Херцег-Нови, Котор или Свети-Стефан, дабы полюбоваться тамошними достопримечательностями. Вечерами гуляли по набережной, заглядывая в таверны и ресторанчики, которых вокруг было более чем достаточно. Словом, пребывали в гармонии с собой и с окружающим миром.
Последний день перед отъездом выдался жарким. Из состояния полудрёмы Александра Валентиновича, прикорнувшего в шезлонге, вывел сигнал смартфона, уведомляющий о получении эсэмэски. Прочитав послание, Бруснин расплылся в довольной улыбке и, буркнув себе под нос: «Порядочек!», обратился к жене, лениво распластавшейся на соседнем лежаке:
– Можешь меня поздравить, Таська.
Строго говоря, по паспорту звалась она Антониной, но ему приятнее было обращаться к супруге так или просто – Тася.
– С чем? – вяло поинтересовалась разомлевшая на солнцепёке жена.
– Телевизионщики подтвердили продление контракта на озвучку.
– Поздравляю, – сонно муркнула она. – Значит, ты остаёшься голосом канала «Россия».
Александр Валентинович игриво вздёрнул бровь и напыщенно сказал:
– Я бы предпочёл, чтобы меня называли просто… голос России.
Тася рассмеялась и, сев в шезлонге, взъерошила пышную мужнину шевелюру.
– Всегда подозревала, что от скромности ты не умрёшь.
– Эт точно! – благодушно поддакнул он и предложил. – Пошли что ли в номер, а то я скоро расплавлюсь.
– Пойдём, – охотно согласилась она.
Чета Брусниных быстро преодолела два десятка метров, отделяющих пляж от бунгало, ставшего на время их домом. Войдя внутрь, Александр Валентинович сходу плюхнулся спиной на кровать, которая обиженно не то скрипнула, не то хрюкнула. Ничего удивительного в этом не было. Не всякая конструкция способна безболезненно выдержать вот так вдруг рухнувшего на неё крупного дядьку семи пудов весом. Надобно отметить, корифей лицедейства отличался не только могучим телосложением, но и, несмотря на далеко не пионерский возраст, отменным здоровьем – непременным свойством настоящего сибиряка, каковым он по рождению являлся.
Когда Тася, ополоснувшись в душе, вошла в комнату, он всё так же блаженно валялся, широко раскинув в стороны руки и ноги и заполняя собой почти всю кровать. Жена озадаченно уставилась на него, как бы вопрошая: не многовато ли места ты занял, любимый? Я бы тоже не прочь прилечь. Он намёк проигнорировал и, продолжая лежать в том же положении, дурашливо сообщил:
– Я – морская звезда!
Она с напускной задумчивостью посмотрела на мужа, а потом скомандовала:
– Ну-ка, растопырь пальчики!