Нечего прощать [СИ]
Шрифт:
— Я хотел отоспаться, но утром с шести часов все носятся как табун лошадей. Спать невозможно.
— Тиша, я ничего не услышала, — спокойно сказала Анастасия.
— Тетя, сколько раз я просил. Мне не десять лет все таки.
Анастасия отмахнулась от него:
— Иди и спи дальше, вы же сегодня едете на вечеринку?
— Едем. Но сон у меня перебит. Пойду в душ.
Дверь закрылась.
Анастасия вышла в гостиную и столкнулась с Кларой — женой Евгения. Она тоже была чем–то обеспокоена, но не знала, что подняло мужа в шесть утра и что у него за
— Где они? — только и спросила Анастасия.
Клара показала на резную дубовую дверь кабинета и произнесла:
— Ирина вбежала к нам в шесть утра бледная как смерть, разбудила Евгена и они вместе ушли в кабинет.
— Почему они меня сразу не разбудили?
— Откуда мне знать? Мне ничего не сказали, — грустно сказала Клара.
— Спокойно, идите с Мариной завтрак готовьте лучше, как я понимаю Ирина сегодня вне готовки, — сказала Анастасия и пошла к кабинету.
— Тебе как обычно? — спросила Клара ей вслед.
— Погоди, — Анастасия остановилась и развернулась к ней, — кто вчера убирался в моей комнате?
— Вчера? — удивилась Клара, — вчера не делали уборку, ее сегодня собирались после завтрака делать. У нас же…
— Проехали, — ответила Анастасия, — значит, я сама ошиблась.
— Понятно, а с завтраком тогда что, — снова спросила Клара уже повернувшуюся к кабинету Анастасию.
— Клара, сколько раз я говорила — что подашь, то и съем, это у нас дети выпендриваться с пищей любят. А я тебе за любой завтрак буду благодарна.
Клара улыбнулась и пошла вокруг чаши с бананом, упиравшем свой ствол почти под самый потолок, к небольшой дверце, которая вела на кухню. Ей было 39 лет, она на год младше своего мужа Евгения. Во многом Клара походила на Анастасию. Чем–то внешне, чем–то в характере, но решительности ей точно не доставало. Там где старшая сестра мужа принимала решение во мгновение ока, жена могла колебаться очень долго и боялась сделать что–то не так и ошибиться. Даже решаясь на брак с одним из самых завидных женихов Озерска она долго и плотно думала на сей счет. А вдруг что не так получится. Неудивительно, что под каблуком Анастасии (в хорошем смысле разумеется) помимо брата очень скоро оказалась и его жена, которая, по правде говоря, на сей счет много и долго не комплексовала — у нее была некоторая свобода действий, но в большинстве случаев нахождение «под каблуком» предлагало собой такое количество удобств, что лишение части свободы нивелировалось само собой.
Клара вошла на кухню, где вовсю орудовала у плиты Марина — невысокая, немного полная женщина с короткими светлыми волосами, пухлыми щеками и добрым взглядом зеленых глаз. Женщина эта не являлась прямой кровной родственницей Гордеевых, однако жила в этом доме на правах члена семьи и вела в доме хозяйство. Мать Марины приходилась лучшей подругой бабушке Гордеевых. Своих детей у нее никогда не было и всю свою жизнь она посвятила воспитанию сначала старших Гордеевых, а потом и младших, которых воспринимала как своих родных внуков. Кстати они принимали ее как бабушку без каких–то кивков в сторону того, что никакой родственницей
Клара обратилась к Марине с логичным вопросом:
— Что мы будем сегодня делать, есть ли план?
— Нет никакого плана, — ответила Марина, — за это всегда отвечала Ира, а ее тут нет, как видишь.
— Тогда придумаем что–то свое не отталкиваясь от ее планирования.
И женщины принялись стряпать завтрак. Отсутствовавшая на кухне Ирина находилась в этот момент в кабинете вместе с Евгением — младшим братом Анастасии. Скурпулёзное планирование меню для домашних было приветом от деятельности Ирины — до пенсии она работала главным бухгалтером — так что многие недочеты в сегодняшнем завтраке грозили серьезными проблемами для устоявшегося учета продуктов на кухне Гордеевых.
Ирина была невысокого роста, носила стильные круглые очки и выглядела несколько старше своего возраста — но при этом не рассыпалась на ходу как медлительная и немного неповоротливая Марина. Она могла себе позволить энергичный день, а потом поваляться часик другой перед телевизором и отдохнуть.
Дверь кабинета отворилась — вошла Анастасия. По лицам Ирины и Евгения она поняла — произошло что–то из ряда вон выходящее. Ирина стояла у окна и смотрела в сад — утреннее солнце постепенно накрывало газон вокруг дома и хаотично разбитые клумбы, встречавшиеся тут и там. Высоких деревьев на участке Гордеевых не было — дому еще не было и двадцати лет.
— Утро, — отрезала Анастасия, — что у нас случилось?
— Утро, — отозвался Евгений, — смотри сама, — сказал он и придвинул к ней страницу газеты с жутким фото.
Анастасия взяла газету в руки и пробежала по строчкам глазами. Несколько секунд она молчала, потом отложила газету на стол и опустилась в кресло, тяжело вздохнув:
— И это всё? — спросила Анастасия, — из этой жуткой смерти вы раздули не пойми что?
— Но Настя, — вмешалась Ирина, — ты же знаешь кем она была.
— Оставьте, мама Ира, я прекрасно помню кем была эта лживая сучара до пенсии. И положа руку на сердце, я бы памятник заказала тому, кто с ней это сделал.
Повисла пауза.
— И не смотрите на меня оба такими осуждающими взглядами, — сказала Анастасия посмотрев на брата и Ирину, — вы сами того же мнения. Ну завелся маньяк новый в городе, ну попалась ему под руки эта престарелая дрянь. Что с того?
— Настя, — произнес Евгений, — мы только хотели бы знать.
— Догадываюсь ЧТО. Не я ли заказала этот фарш?
Евгений кивнул.
— Увы, — сказала Анастасия, — это не я. Хотя признаю, этот маньяк неплохо ее обработал, — она взяла снова газету, — сколько олова он в нее залил? Почти пять литров? Хотела бы я знать где он столько достал. Евген, не смотри на меня так, ты же понимаешь, что если бы это задумала я, то мне бы хватило денег все оформить чисто и без подозрений, — а тут — пошлятина какая–то детективная. Причем тело то выбросил так, чтобы его нашли как можно скорее. Я вас убедила?
— Не совсем, — сказал Евгений, — но здравый смысл в этих рассуждениях есть.