Нечестивец
Шрифт:
Пальцы человека оказались ледяными на ощупь, и по телу Кхорина начал разливаться холод. Тем временем песнь Барериса продолжала звучать в его голове. Она становилась все громче и громче, причиняя боль и мешая мыслить связно.
Это было уже слишком. Ноги Кхорина подкосились, и он опустился на пол. Барерис склонился над ним, продолжая сжимать его шею сокрушающей хваткой, и уставился ему прямо в глаза.
— Где Аот? — спросил человек, и, хотя он и закончил произносить слова силы, отзвуки яркой, беспощадной сущности песни все ещё звучали в его голосе.
Кхорин все равно не
— Он ночует у леди Куамары.
— И где она живет?
— В поместье на Параде Лучника.
— Хорошо, — Барерис выпрямился. — А теперь отдыхай.
Отдыхать? Больше всего Кхорину хотелось подняться на ноги и вздуть этого мерзавца, но магия вытянула из него все силы и решимость. Куда проще было ничего не делать и позволить векам опуститься.
Когда Барерис уже находился в дверном проеме, чей–то голос произнес:
— Неужели это и вправду было необходимо? Он же один из людей Аота.
— Мы торопимся или как?
Золотистый свет дюжин источающих аромат сирени свеч озарял покои, идеально подходившие для услад. На столе выстроились ряды бутылок с вином и ликером, а также блюда с жареными фазанами, говядиной, белыми и желтыми сырами, вишней, имбирными пирожными и прочими яствами. Откуда–то поблизости лились звуки музыки, наигрываемой тремя музыкантами, хотя их самих нигде не было видно. Сквозь распахнутые окна проникал свежий воздух и виднелось усыпанное звездами небо. Покрытую шелками и мехом кровать с разбросанными на ней подушками окружали зеркала.
Аот подумал, что единственным, что вносило диссонанс в эту картину, было его собственное отражение в одном из зеркал. Учитывая, что он обладал плотно сбитым, смуглым, покрытым татуировками телом, грубыми чертами лица и необычными, светящимися голубыми глазами, он едва ли смотрелся уместно среди всей этой роскоши.
Но, будь оно все проклято, это не так. Только не теперь. Он добился успеха на избранном им поприще, и если очаровательную и утонченную аристократку–полуэльфийку вроде Куамары в нем привлекала не внешность или обходительные манеры, а известность и положение в обществе, лишь идиот стал бы переживать насчет этого.
— Все в порядке? — спросила проводившая его в эти покои служанка, худощавая девушка с темно–рыжими волосами, которая обладала своеобразной красотой.
Аот осознал, что хмурится, и натянул на лицо улыбку.
— Да.
— Госпожа вскоре к вам присоединится. Не желаете ли скрасить ожидание напитком?
— Бренди было бы неплохо, — он опустился на роскошный, обитый бархатом стул, и через пару мгновений она подала ему золотой бокал.
Он поднял его, но, поднеся к губам, остановился. Темная жидкость бурлила и дымилась. Боевой маг понял, что это просто иллюзия, но знал — это видение было послано ему в качестве предупреждения.
Более девяноста лет назад его коснулось голубое пламя — одно из проявлений вселенской катастрофы, известной как Магическая Чума. Обычно те, кому не повезло попасть под его воздействие, сгорали, другие же превращались в чудовищ.
Однако немногим счастливчикам везло,
Галлюцинация рассеялась. Оторвав взгляд от отравленной чашки, Аот посмотрел на служанку. Даже при помощи своего измененного зрения он не смог определить, управляла ли ей чья–то чужая воля, но внезапно он запоздало осознал, что никогда раньше не видел ни её, ни других слуг, которые попадались ему на глаза этим вечером, хоть и посещал этот дом в течение почти целого месяца.
Значит, на него расставили ловушку и все они были самозванцами, занявшими места настоящих прислужников, которые, как и сама Куамара, возможно, были уже мертвы.
Что–то в выражении его лица подсказало служанке, что её обман раскрыт. Её глаза испуганно расширились. Развернувшись, она бросилась к дверям.
Аот выпалил заклинание и вскинул руку. С кончиков его пальцев сорвалась веерообразная вспышка пламени, подсекая служанке ноги. Она с воплем упала, но тут же развернулась и принялась хлопать по юбке, пытаясь сбить пламя.
Выпрыгнув из кресла, Аот устремился к ней. Разумнее всего убраться из имения до того, как его враги предпримут ещё одну попытку его прикончить, но, возможно, ему хватит времени на то, чтобы задать ей пару вопросов.
А, может, и нет. В дверях возникла внушающая ужас фигура. Тело новоприбывшего пучками покрывала жесткая шерсть, а по бокам его головы росли рога. Одеждой ему служили обрывки гниющей плоти. Дышала тварь тяжело, с присвистом, и от неё исходила тошнотворная вонь. Она двинулась к Аоту, перешагнув через служанку, и от слизи, сочащейся из её многочисленных язв, на коже женщины появились такие же ожоги и волдыри, как и от его магического пламени.
Он узнал это чудовище — вапоригу, один из демонов. Мерзкая тварь, но перспектива вступить с ней в бой не обеспокоила бы Аота — по крайней мере, настолько сильно — если бы его копье, служившее ему одновременно и оружием, и магическим посохом, оставалось при нем. Но, к сожалению, он необдуманно отдал его одному из фальшивых слуг, а без него его сила значительно уменьшилась.
Но, по крайней мере, раньше ему уже приходилось иметь дело с подобными существами и он знал, чего ожидать. Когда демон сделал глубокий вдох, боевой маг произнес слова силы, и, как только тварь выдохнула темный ядовитый пар, вскинул руку. Порыв ветра отнес облако тумана прямо в обезьяноподобное лицо нападавшего.
Увы, к собственному яду вапоригу был нечувствителен, но демон все же пошатнулся. Этой задержки Аоту хватило, чтобы выпустить в него стрелы изумрудного света.
Тварь с воплем ринулась на боевого мага, раскинув звериные лапы и брызжа слюной. Аот уклонился, и, когда его противник неуклюже промчался мимо, начал другое заклинание. Демон развернулся к нему, и его тело пронзил искрящийся, потрескивающий разряд молнии.