Нечестивый союз
Шрифт:
— Вывод третий, — продолжил Майкл. — По твоим словам, на теле нет следов насилия. Из чего следует, что человек скончался от внезапного приступа, вероятно вызванного страхом и напряжением.
Бартоломью кивнул в знак согласия.
— Мы можем сделать и четвертый вывод, — заявил он. — Этому человеку уже приходилось взламывать замки. По крайней мере с теми, что охраняли сундук, он разделался чрезвычайно ловко.
— Странно, что он не использовал инструментов, — заметил Майкл. — Самый опытный взломщик не может обойтись хотя бы без куска железной
Бартоломью подошел к сундуку и пошарил глазами по полу. Никаких инструментов там не было.
— Может статься, перед смертью он успел спрятать инструменты, — предположил врач. — Или же кто-то унес их.
— И мы снова возвращаемся к предположению, что здесь был кто-то еще. Этот кто-то унес инструменты и захлопнул крышку сундука. И тогда, разумеется, убийство — дело его рук, — сказал Майкл.
— Убийство? — переспросил Бартоломью. — Но на теле нет никаких следов, позволяющих говорить о том, что произошло убийство.
Некоторое время оба молчали, размышляя и сопоставляя факты и обстоятельства.
— Да, не забудь о том, что ректор рассказал нам о своем клерке, Николасе из Йорка, — нарушил молчание Бартоломью. — Этот человек внезапно скончался, и смерть его, явившаяся результатом лихорадки, казалась вполне естественной. Но в свете последних событий она начинает вызывать подозрения. За короткое время умерли двое, связанные с университетским архивом. Согласись, странное совпадение.
Бартоломью сдвинул брови и принялся барабанить пальцами по скамье.
Майкл вперил в него пронзительный взгляд.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он.
— Увы, я не в состоянии определить, отчего умер этот человек. И все же я не стал бы утверждать с уверенностью, что смерть его была естественной. Положим, у него вдруг остановилось сердце, он упал в сундук, и крышка захлопнулась сама собой. Но куда исчезли инструменты, без которых взломщик никак не мог обойтись? К тому же, осматривая труп, я не сумел обнаружить признаков, свидетельствующих о внезапной остановке сердца.
— И к чему мы пришли в результате? — вопросил Майкл, которого все эти рассуждения явно начали утомлять. — Монах, лежащий перед нами, не был убит и не умер естественной смертью. Замечательный вывод, ничего не скажешь. Противоречит всем требованиям логики и здравого смысла.
— Полностью с тобой согласен, — пожал плечами Бартоломью. — И все же повторю еще раз — любой телесный недуг, равно как и насилие, оставляет на теле очевидные следы. А здесь их нет.
— Что же мы скажем канцлеру? — спросил Майкл.
Бартоломью закинул голову и устремил рассеянный взор в потолок.
— Мы сообщим ему все, что нам удалось выяснить, — ответил он. — Скажем, что человек этот, скорее всего, бродячий монах. Что у него, судя по всему, был немалый опыт по части взламывания замков. Что умер он от неизвестных причин. И наконец, мы поделимся с канцлером нашим предположением, согласно которому в башне побывал кто-то еще.
— Боюсь, де Ветерсет будет
— А что ты предлагаешь, Майкл? Ввести их обоих в заблуждение? — спросил Бартоломью, изрядно утомленный затянувшимися словопрениями. Прикрыв глаза, он перебирал в уме различные болезни, при которых кожа приобретает желтовато-бледный оттенок.
— Разумеется, мы не будем никого вводить в заблуждение! — с досадой возразил Майкл. — Но нам следует найти убедительное объяснение тому, что здесь произошло!
— Пока что это невозможно, — заявил Бартоломью.
Он устремил сердитый взгляд на Майкла, который в задумчивости грыз ноготь большого пальца. Неожиданно это зрелище навело Бартоломью на новую мысль. Вскочив со скамьи, он приблизился к трупу, наклонился и стал рассматривать крошечный порез на большом пальце покойника. Порез мало чем отличался от обыкновенной царапины; тем не менее это было повреждение кожи. Опустив мертвую руку на пол, Бартоломью задумчиво взглянул на сундук. У него появилась ясная догадка, что именно деревянный ящик послужил причиной смерти. Бартоломью поднялся, дабы осмотреть замки.
Прежде всего он занялся замком, висевшим посередине. Взяв его в руку, он заметил крошечное лезвие, размерами не превосходившее ноготь на его мизинце. Бартоломью достал хирургический нож и осторожно надавил на лезвие. Оно сразу же скользнуло внутрь замка. Стоило убрать нож, и оно выскочило вновь.
Майкл, с любопытством наблюдавший за манипуляциями товарища, протянул руку, чтобы коснуться лезвия.
— Нет! — вскричал Бартоломью и поспешно отвел руку Майкла. — Не трогай эту штуковину ни в коем случае! Полагаю, замок снабжен весьма надежным устройством защиты от взлома, — пояснил он. — Судя по всему, лезвие отравлено.
Канцлер не отводил исполненного ужаса взгляда от замка, который лежал на столе. Крошечное лезвие, покрытое смертельным ядом, высунулось, точно жало змеи.
— Настоящий итальянский замок, — прошептал де Ветерсет.
Взяв в руку перо, он отодвинул замок подальше, словно опасаясь, что тот может наброситься на него. Затем переглянулся с клерком, стоявшим у него за спиной.
— Вы знали о его свойствах? — осведомился Бартоломью. — Знали, что он способен причинить смерть?
Майкл предостерегающе ткнул друга в бок. Глава университета мог счесть подобный вопрос недопустимой дерзостью.
— Разумеется, я ничего не знал! — возмутился де Ветерсет, вышагивавший взад-вперед по комнате. Вид у него был ошеломленный, а взгляд, устремленный на замок, по-прежнему полон ужаса и отвращения. — Я сам множество раз отпирал этот проклятый замок!
Мысль о смертельной опасности, на волосок от которой он находился, так поразила канцлера, что лицо его залила бледность.
— Мастер де Ветерсет, вы уверены, что с тех пор, как вы его в последний раз отпирали, он не был подменен? — спросил Майкл.