Нечисть
Шрифт:
Воины Тэя устремились к убежищу быстрее, чем она ожидала. Гладкое, безопасное покрытие моста, который выбрала она сама, выглядело скользким, как стекло, но на самом деле поверхность его оказалась шершавой, и идти по нему оказалось несложно.
Это можно было бы счесть успехом, если бы не мысль, которая пришла ей на ум, когда она успешно достигла южного берега, а Сзасс Тэм уже начал растворять мосты, чтобы подогнать отстающих, – то, что смерть от клинков рашеми покажется милосердной по сравнению с тем, что лич, похоже, собирается с ней сделать.
Хомен
Эта работа оказалась весьма хлопотной, но, даже учитывая все это, Хомен уделил минутку тому, чтобы окинуть взором обрывки белых облаков в чистом голубом небе и устремленные ввысь склоны карьера с тонкими, рыжевато-коричневыми и серыми полосами вкраплений породы, практически полностью лишенные ранней весенней растительности. Он нашел на это время, потому что понимал: это может оказаться его последней возможностью насладиться хоть чем-либо.
Довольно скоро Сзасс Тэм позвал обоих превысивших свои полномочия тарчионов в шатер – раскрашенную в зеленые и белые полоски палатку, принадлежавшую Хомену, и, раз уж так получилось, с его личным штандартом, вывешенным перед входом, – чтобы поговорить наедине. Оказавшись внутри, он довольно долго не позволял им встать с колен. Слуги устлали землю коврами, но все равно эта унизительная поза заставила Хомена ощутить боль в суставах. Так как Азир была его ровесницей и, кроме того, была с ног до головы закована в доспехи, для неё эта процедура оказалась, скорее всего, ещё более неприятной. По крайней мере, он на это надеялся.
– Признаюсь, – наконец произнес Сзасс Тэм, – я не могу припомнить, что совет зулкиров приказал организовать военный поход на территорию Рашемен. Возможно, что это собрание я пропустил.
Часть Хомена хотела крикнуть, что эта идея принадлежала только Азир, этой опрометчивой и амбициозной стерве. Она втянула его во все это. Но гордость не позволила ему скулить, словно напуганному ребенку; в любом случае, ничего хорошего бы из этого не вышло. Он, как правитель Суртэя, должен был отвечать за свои решения.
– Ваше всемогущество, – сказал Хомен, – я превысил свои полномочия и завел свои отряды в ловушку. Я несу ответственность за это, поэтому приму любое наказание, которое вы сочтете необходимым.
Сзасс Тэм улыбнулся.
– Уверен? Ты и сам знаешь, насколько разнообразными методами я могу карать провинившихся. Поднимитесь на ноги, вы оба. Очень надеюсь, что у вас есть в запасе что-нибудь выпить. Если так, возможно, нам стоит пропустить по бокальчику.
Смущенный до глубины души Хомен сделал так, как велел некромант. Сзасс Тэм глубоко вдохнул насыщенный аромат чессентанского красного, поводив им под носом, и только затем пригубил вино из своего золотого кубка; лицо его выражало блаженство истинного ценителя, хотя Хомен и задался вопросом, могут ли мертвые по-настоящему наслаждаться подобными удовольствиями. Возможно, лич пил – и даже ел при случае, – чтобы завоевать доверие окружающих, заставляя их верить
– Что ж, – произнес наконец Сзасс Тэм. – Мне понятно, что вы оба натворили, но я любезно прошу вас объяснить свои мотивы.
– Господин, – сказала Азир, – при всем уважении, но это же очевидно. Я попыталась сделать великое благодеяние для Тэя, наполнить наши сундуки добычей и расширить наши границы.
– И между делом обогатиться и улучшить свое положение в обществе, – Сзасс Тэм поднял морщинистый палец. – Пожалуйста, не смущайся так, отрицая очевидное. Везде и всюду блюсти свои личные интересы – это ценное качество для тарчиона. – Взгляд его темных глаз переместился на Хомена. – Как я понимаю, ты преследовал те же цели, что и твоя коллега?
– Да, – сказал Хомен. – Ваше всемогущество знает, что в дни моей юности я был Красным Волшебником Воплощения. Я бы мог остаться в своем ордене и наслаждаться привилегированной и роскошной жизнью, но меня манил путь воина. Я стремился к тому, чтобы одерживать великие победы на полях сражений.
Сзасс Тэм кивнул.
– И все же, несмотря на все твое мастерство и мощь легионов Тэя, ты не смог одержать ни одной значительной победы.
Хомен почувствовал, что его лицо вспыхнуло от переполнявших его эмоций. Стыда, наверное.
– Это правда. Каким-то образом в течение всех этих лет Рашемен и Агларонд выдерживали все наши атаки, а сейчас я уже старик. Но я не хочу сойти в могилу одним из неудачливых правителей презираемого за свою слабость государства.
– Понимаю, – Сзасс Тэм сделал ещё один крошечный глоток вина. – Но почему же вы не попросили у зулкиров разрешения на проведение похода? Мы бы могли дать вам больше войск…
– Во имя Черной Руки! – взорвалась Азир. Должно быть, она совсем не могла себя контролировать, раз отважилась прервать зулкира. Лич приподнял одну бровь, и женщина стушевалась и отступила назад, осознав, что только что натворила.
– Все в порядке, – сказал Сзасс Тэм. – Говори.
– Это всего лишь… – Азир перевела дыхание. – Господин, разве я не просила вашего согласия вновь и вновь все эти годы, и разве вы каждый раз не отвергали мои планы? В наши дни политика это торговля, – она выплюнула это слово, как ругательство, – а не война. Все, что мы хотим, это золото наших соседей, несмотря на то, что собственного у нас тоже хватает – горы Верхнего Тэя полны им. Я помню времена, когда мы мечтали о том, чтобы править всем Фаэруном!
– Как и я, – ответил Сзасс Тэм.
Какое-то время Хомен колебался, но затем он решил, что если уж лич не уничтожил Азир на месте за её вспышку, то он также может позволить ему задать свой несколько дерзкий вопрос.
– Прошу прощения, господин, за свои предположения, но вы говорите так, как будто… согласны с нами? Я думал, что вы поддерживаете мир и торговые альянсы.
Сзасс Тэм улыбнулся.
– Зулкиров всего восемь, но наша политика, наши ходы и маневры куда более запутанны, чем может вообразить любой, не знающий ситуации изнутри. Вы должны быть осторожны, полагая, что все происходящее является именно тем, чем выглядит – но лучше мы обсудим это позднее. – Он размял свои узкие плечи, словно работяга, готовящийся приступить к труду. – Сейчас же мы должны решить, как превратить сегодняшнее поражение в грандиозный успех, дело, которое, несмотря на попутные неудачи, заслужило бы триумфальное шествие.