Неделя неудач
Шрифт:
Они просто наблюдали за моим путешествием.
А я – был там.
Выбегалло, конечно, не прочь урвать «чего-нибудь этакого» из мира за пределом времен. Но бывать там регулярно...
Он был, конечно, дурак, но дурак осторожный и трусливый.
– Своевременно заостренный вопрос! – сказал Выбегалло. – Очень правильная постановка проблемы!
– Как ни странно, даже вы – лучше, – сказал Жиан Жиакомо. – Никогда не подозревал себя в возможности такого признания... но, сеньоры... честность побуждает признаться.
А Выбегалло несло...
– Надо еще разобраться со многими вопросами! – размахивая руками перед шарахающимся Питомником, говорил он. – Кто создал этот... с позволения сказать – времяход? Кто напридумывал эти неаппетитные миры, а? Имя, товарищи, имя!
Все уже постепенно расходились. Киврин и Хунта дискутировали вопрос, что лучше – отправить все привезенные предметы назад, в будущее, или сдать на хранение в Изнакурнож. Янус Полуэктович что-то дружелюбно говорил Седловому, и тот растерянно кивал головой... Корнеев грубо пихал меня под ребра и усмехался. Ойра-Ойра, поглядывая на чемоданчик с ЭВМ, спросил:
– Скоро у нас такие появятся, Сашка? Что-то я невнимательно за спидометром следил...
– Лет тридцать, – сказал я. – Впрочем, не знаю. Это там – тридцать лет. А как у нас... не знаю.
– Пойдем, перекурим, – предложил мне Амперян. И таинственно похлопал себя по оттопыренному карману пиджака. Я вспомнил, что к Эдику на днях приезжал в гости отец из Дилижана, и кивнул:
– Сейчас, Эдик. Минутку.
Из кабинета уже почти все вышли, когда я подумал – а зачем, собственно? Неужели мне хочется знать ответ?
И я тоже двинулся к выходу, когда Янус Полуэктович негромко сказал:
– А вас, Привалов, попрошу остаться.
И почему-то
Мы с директором остались вдвоем, и Невструев, прохаживаясь у стенда с машиной времени, сказал:
– Все-таки, Саша, вы по-прежнему думаете, что одним правильно поставленным вопросом можно разрешить все проблемы... Ну, спрашивайте.
Я колебался. Мне и впрямь хотелось знать, почему тот мир в конце времен был так реален. И возможно ли было его придумать... в человеческих ли это силах? Но я справился с искушением и покачал головой:
– Янус Полуэктович, можно, я лучше другое спрошу? Мы с Корнеевым... правильно соединили?
– Колесо Фортуны? – Невструев покачал головой. – Нет, конечно. Ни одна попытка остановить Колесо Фортуны не заканчивалась удачей. Равно как попытки разогнать его... или остановить. И попытка вернуть его в прежнее состояние – тоже лишь благая мечта, которую уже не осуществить.
Мы оба молчали. Я ждал, пока Невструев закончит, а он смотрел куда-то далеко-далеко... в будущее. Янус вздохнул и продолжил:
– Но самое удивительное, что ничего страшного в этом нет, Привалов. Поверьте.
– Я хочу вам верить, – признался я. – Можно идти? У меня работы еще... невпроворот.
– Идите, Саша. Работа... да и Амперян с Корнеевым вас ждут.
У самых дверей, когда я посторонился, пропуская грузчиков-домовых, среди которых мелькнула добродушная физиономия Кеши, я не утерпел и снова повернулся к Невструеву.
– Янус Полуэктович, а почему вы вчера мне говорили, что неделя будет тяжелая?
– Говорил? Вчера? – Невструев приподнял брови и улыбнулся. – Запамятовал, признаться... Ну, так неделя ведь только начинается, Саша.
– Да? – растерянно спросил я.
– Конечно, – с иронией ответил Невструев. – Вы это скоро поймете.
Позже я действительно это понял.
Но это, конечно, уже совсем-совсем другая история.