Недоверчивые сердца
Шрифт:
Глава 22
Несса вышла за тяжелую дверь замка и остановилась, оглядывая грязный двор. Ранним утром разразилась буря, она несколько часов изрыгала свою ярость на истерзанную землю. Сэр Гилфри не уехал с первыми проблесками зари. Гаррик решил не выгонять рыцаря под буйство стихии, как это было в Суинтоне. Только к середине дня буря улеглась, оставив на небе серые облака.
Нессу, как железо магнитом, притягивал к себе Гаррик — она сразу же нашла его в тени крепостной стены. Его присутствие можно было считать вежливым прощанием
Ее внимание привлекло какое-то движение на самом верху стены. На фоне неба мелькнул силуэт. Вот он наклонился, поднял что-то тяжелое… Несса замерла в ужасе, но когда что-то тяжелое перевалило через парапет, она пронзительно завизжала.
Гаррик резко обернулся и сделал шаг в сторону. В тот же миг за его спиной упал на землю огромный камень, расплескавший волны грязи вокруг того места, где должен был погибнуть граф. Несса вздохнула с облегчением — и тут же провалилась в благословенную тишину.
Мощный всплеск заставил Гаррика снова развернуться. На том месте, где он только что стоял, лежал огромный камень. Гаррик инстинктивно перевел взгляд на всадника — на лице сэра Гилфри было неподдельное удивление. Граф не стал терять время на недостойного противника или на размышления о миновавшей его смерти — он мог думать только о хрупкой женщине, лежавшей у ступеней замка.
— Пока вы будете переодеваться, я посижу с Нессой, — предложила Алерия, больше заботясь о графе, чем о сестре.
Гаррик отрицательно покачал головой и опустился на колени возле Нессы, все еще лежавшей без движения.
— Но вы пережили такое ужасное потрясение, вам нужно время, чтобы прийти в себя. — Алерия не могла примириться с тем, что ее отвергают.
— Уйди и оставь нас в покое, — сквозь зубы процедил Гаррик. Если она сейчас же не уйдет, он свернет ей шею. Мерту и Мод он отослал вежливо, понимая их искреннее беспокойство за графиню, но фальшивый жест Алерии он не примет. Да, в первый момент она испугалась, когда он вошел в зал с Нессой на руках, но как только поняла, что опасность грозила ему, а состояние сестры — реакция на эту опасность, она кинулась за ним с преувеличенным сочувствием.
Алерия наконец-то разглядела в глазах графа ярость и направилась к двери.
— Если вам понадобится моя помощь, я рядом, через коридор.
Гаррик ее почти не слышан. Держа в могучей руке нежные пальчики Нессы, он вглядывался в ее прелестное личико. Несса казалась такой слабой, такой беспомощной, а ведь это она возродила жизнь в замке, вывела отца из немощного состояния и спасла ему, Гаррику, жизнь — не только сейчас, но и вчера вечером. Он страстно хотел верить, что она сделала это из любви к нему — отчаянная надежда выражала всю глубину его любви к ней.
Граф окунул платок в воду, отжал его и протер щечки и лоб жены. Ее поступки говорили о том, что не она была виновницей покушений — во всяком
Конечно, было очевидно, что не она являлась источником угрозы для его жизни, но это не снимало с нее подозрения. Вероятно, ею манипулировали, а она даже не знала о заговоре, заботилась о его безопасности и тем наталкивала на мысль, что Генрих желает его смерти, чтобы одарить любимого сыночка.
Да, Несса не причастна к покушению на его жизнь, но вот ее дружок — совсем другое дело. Рейнард был с ним на охоте, хоть Гаррик не видел его, когда стрела чуть не вонзилась ему в грудь. Вчера Рейнард подал ему отравленное вино, кто бы ни положил ядовитые семена в кубок. А сегодня он не видел Рейнарда, значит, тот вполне мог стоять на крепостной стене. Рейнард — сторонник королевы…
Тут Несса наконец-то открыла глаза и увидела серебряные глаза и скрученный платок, с которого на покрывало капала вода. Муж заботливо склонился над ней, но его мысли витали где-то далеко. О чем он думал? Об Алерии? Постоянное чувство вины без труда подсказало, что он расстраивается из-за красавицы, на которую в последнее время источал свое обаяние. Он бы заполучил эту красавицу, если бы не вмешалась она, Несса.
— Я сожалею, я очень, очень сожалею, — вырвалось у Нессы. Она еще не совсем пришла в сознание и говорила вслух. Она его любила, так любила, что готова была дать ему все, даже другую женщину.
Гаррик оторвался от своих мыслей и нахмурился. О чем она сожалеет? О покушении на него? Но он только что ее оправдал…
Несса увидела, что муж хмурится — что ж, она приучена выносить от других неприятности за то добро, что им делает. Она продолжала говорить о том, как она откроет Гаррику путь к счастью.
— Я знаю, что разочаровала тебя, что тебе трудно смириться с мыслью, что вместо красавицы тебе подсунули меня. Кто понимает, как ты неотразим… — Она не нашла слов, чтобы описать совершенство своего мужа, и только махнула рукой. — С самого начала я знала, что предназначена для практических дел, а не для страстной любви мужчины. У меня нет ее золотых волос, ее веселых глаз, я… — Несса опять не находила слов и знаком показала, что ей не хватает пышных форм. Затем тотчас же отругала себя за то, что опять скатилась на жалость к себе, и окончательно утратила дар речи.
Ее самоуничижение так отличалось от признания, которое Гаррик ожидал услышать, что он онемел. Она — не для страстной любви мужчины? Что же, во имя Девы Марии, влекло его к ней в постель снова и снова? Он не успел ничего сказать — она продолжала:
— Мой постыдный поступок связал тебя со мной, и, чтобы его исправить, я без возражений приму твое решение, если ты отправишь меня обратно в аббатство. — Ее сердце иссохнет и погибнет, но эту цену придется заплатить. — Всем известно, что мне давно был уготован этот путь, так что никто не удивится. Потом с помощью короля ты получишь освобождение от брачных уз и сможешь жениться на Алерии.