Недоверчивые сердца
Шрифт:
— Шутка старика, моя милая, — прошептал на ухо Нессе лорд Уильям. — Это не такая уж большая плата за жизнь моего сына.
Несса покачала головой; она чувствовала себя недостойной такого богатства — как и в тот момент, когда увидела его впервые в запертой комнате. Но под взглядами всех присутствующих оставалось лишь одно — рука об руку со старым графом прошествовать к столу.
Когда она села на новый мягкий стул, лорд Уильям прошептал:
— Все это по праву твое, потому что ты — истинная графиня Тарранта. Как и моя Одлин, ты прекрасна
Старик взял наполненный кубок. Подняв над головой сверкающий сосуд, он зычным голосом призвал всех к вниманию и проговорил:
— Поднимаю тост в благодарность той, которая вывела нас из холода и темноты прошлых времен. — Лорд Уильям немного помолчал, чтобы каждый мог вспомнить о том, что сделал для него этот милый ангел. Потом провозгласил: — Я пью за леди Нессу, графиню Тарранта!
Несса покраснела, чувствуя, как ее переполняет любовь, устремленная к ней со всех сторон. Все встали и присоединились к тосту; за столами — на возвышении и внизу — пили из кубков; даже слугам дали кружки, чтобы они могли выпить вместе с господами.
После того как все выпили и принялись за еду, неизбежно возник разговор о сегодняшнем противоборстве и обо всем, что к нему привело.
Восковые свечи и блеск серебряного блюда, стоявшего посреди стола, освещали черные волосы Гаррика, когда он медленно покачал головой и сказал:
— Я все еще не могу поверить, что Генрих так ослабил привязь, на которой держал принца Джона. Неужели он позволил ему навестить мать в Солсбери?
Джеффри хохотнул:
— Он и не позволял. Король уверен, что сын отправился на славную охоту, где одиночество и мужские занятия научат его разуму. Во всяком случае, так мне кажется.
Гаррик посмотрел на Джеффри и с кривой улыбкой сказал:
— Несса меня предупреждала, но я не верил. Но даже Несса считала Джона слишком трусливым для того, чтобы лично участвовать в столь опасных играх.
— Так бы и было, — вмешался Коннел, гордый возможностью показать свою причастность к раскрытию предательства. — Но я знал, как младший сын Генриха завидует братьям, в том числе Джеффри. И я знал, что твой друг постарается спасти тебя от козней братца.
Продолжил рассказ сам Джеффри:
— Я начал дразнить Джона, что он ждет милости от отца и братьев, а сам никогда не добьется земель, потому что не имеет ни хитрости, ни храбрости, чтобы их завоевать. Я сказал, что даже если ему представится такая возможность, то он из трусости не сделает дело своими руками, а пошлет кого-нибудь другого.
Гаррик ухмыльнулся. Как и его названый брат, он хорошо знал характер принца Джона.
— Конечно, это обеспечило нам присутствие Джона в финальной сцене. Но, — Гаррик поднял руку, — только после того, как Гилфри поднял людей на мятеж, чтобы потом можно было обвинить их в убийстве. — От мысли, как близок он был к этому концу, Гаррик похолодел. Король отослал его домой, чтобы пресечь мятеж, и он бы легко поверил, что графа сразила стрела, выпущенная из толпы простолюдинов.
— Джон
Несса вздрогнула при мысли о том, что могло бы произойти. Покосившись на мужа, она пробормотала:
— Сегодня я видела, как Джон стрелял в тебя. Но что с другими случаями? Кто сбросил камень, кто пустил первую стрелу?
Гаррик посмотрел на жену, изумрудные блики в ее глазах согрели его любовью. Искуситель умел обнять ее не прикасаясь. У нее разом пересохли губы, она их быстро облизала розовым язычком, и Гаррик потерял нить рассуждений. За него ответил лорд Уильям:
— И за камень, и за стрелу ответственны сэр Гилфри и его приспешники. Но, как ты и предупреждала, потом этот рыцарь встретился с принцем, и так возник их бесчестный союз. Из жадности и из желания очернить короля, чтобы получить награду от королевы, сэр Гилфри годами сеял раздоры. Когда же он объединился с Джоном, у того появилось прикрытие для убийства графа.
После ночных визитов и утренней поездки во главе тех людей, которых Гилфри с принцем собирались обвинить в убийстве, лорд Уильям лучше других мог объяснить роль последнего.
— На Эрделла они не рассчитывали. Эрделлу казалось, что его не ценят по заслугам, он злился на графа и примкнул к заговорщикам неожиданно для них. Но они решили, что неплохо будет использовать его в своих целях. Они не ожидали, что он возьмет лично на себя убийство графа — этим он хотел привлечь к себе внимание принца и заменить сэра Гилфри. Отсюда отрава и камень, свалившийся с крепостной стены. — Лорд Уильям внимательно посмотрел на сына и добавил: — Просто чудо, что ты остался жив, хотя эти трое всеми доступными средствами пытались избавиться от тебя.
Гаррик заглянул в ласковые глаза своей голубки.
— И мы знаем, кто сотворил это чудо.
Как ни радовала Нессу похвала, она почувствовала себя виноватой, что принимает ее, когда совесть настойчиво напоминала, что одна она ничего бы не сделала.
— Однажды ты сказал: я так часто стою на коленях, что пора бы чего-то добиться. Твое спасение — не моя заслуга. И вообще не дело рук смертных. Такова была высшая воля, которая направляла меня, чтобы я помешала злодеянию.
Тут лорд Уильям повернулся к сыну и спросил:
— Что ты сделаешь с заговорщиками? Рыцаря ты можешь наказать, но принц, любимчик короля — другое дело.
— Нам помогут они. — Гаррик указал на Коннела и Джеффри, сидевших по левую руку от него; Алерия с Рейнардом освободили им место, передвинувшись к дальнему краю стола. — Думаю, что канцлер Англии и барон Райборн выступят свидетелями. Мы заставим этих двоих признаться, а потом Джеффри доставит королю обоих преступников вместе с их заверенными показаниями.
— И я уверен, что через две недели оба окажутся далеко от берегов Англии, — добавил Джеффри.