Неферт

Чудинова Елена Петровна

Неферт засмеялась. Шаг навстречу Инери оказался странно коротким. Руки переплелись, как змеи.

XLVII

– Нечет!!

– Чет!!

– Ну знаешь, с тобой невозможно играть, просто невозможно!

В белом песке поблескивали шесть стеклянных шариков – пять красных и один синий.

– У меня как раз не было синего, – Инери, сидевший напротив Неферт на песке, хитро улыбнулся.

– Ты успеваешь подсмотреть, сколько я хочу бросить!

Неферт сердилась не очень серьезно – хотя

ее мешочек с шариками терпел уже серьезный ущерб. Был десятый день, утро принадлежало им целиком – ведь Инери не надо было идти в школу.

Неферт почему-то казалось, что нынешнее утро – со стеклянными шариками на песке и нежной тенью пронизанных солнцем ветвей жасминовых деревьев – это только одно из сотен таких же утр, в которые они играли вдвоем с Инери…

Странно, очень странно… Прошлое изменилось.

Но еще страннее было другое: Неферт казалось, что разговоров с Миурой, путешествия по пустым переходам и всего остального – прекрасного и страшного – еще не было.

Они играют вдвоем с Инери в саду – как играли все эти годы, и Неферт ничего не знает о Миуре, и камень яшмы еще не побывал на пустом алтаре.

Все это будет, непременно будет!

Но разве прошлое и будущее могут меняться местами?

– Эй!

– Что «эй»! Я тоже буду подсматривать!

– Ха. Подсматривай на здоровье… если у тебя это получится.

– Я с тобой больше не играю!

– Какой-то сегодня обед у твоих.

– Откуда ты знаешь?

– А мои на него приглашены. И меня тоже берут.

– И ты молчал?!

– Сказал же.

– Инери, как здорово – мы же сможем болтать целый вечер!

– Так и даст нам старикашка целый вечер болтать.

– Какой еще старикашка?

– Ну, здравствуй, какой. Почему это я должен лучше тебя знать гостей твоих родителей? Благочестивейший и достомудрый Себекхотеп, великий понтифик Дома Тота.

– …Дома …Тота?.. – покраснев, переспросила Неферт.

– Ну да. На их месте я бы устроил обед в саду – в саду как-то песок уместнее.

– Какой еще песок?

– Который из него посыплется.

– Ты его видел?

– Как будто надо видеть, чтобы знать заранее, что он к нам будет цепляться весь обед. Меня заставит извлекать квадратные корни, а тебя начнет расспрашивать, как ты готовишься к празднику, вот посмотришь. – Инери сделался мрачен.

Неферт подумала, что готова целый вечер отвечать на самые нудные вопросы, лишь бы почтенный старец как-нибудь случайно не догадался о том, какого мнения о нем была Неферт всего месяц назад.

– Чет!

– Нечет!

– Надо же, я опять выиграл. Чет!

– Нечет!

– Игра в так называемые стеклянные шарики, на несомненную предосудительность которой мне уже доводилось обращать внимание воспитателей подрастающего поколения, является, по сути, видом вульгарной игры в мору, чрезвычайно популярной в простонародье…

Ох! Суб-Ареф, как всегда, словно из-под земли! И его нотации отнюдь не стали короче.

Но Неферт отчего-то совсем не злилась на Суб-Арефа. Ей даже захотелось улыбнуться

его нотациям – как полузабытым старым друзьям.

Как хорошо быть просто детьми – братом и сестрой – и играть в полдень десятого дня в жасминовой тени!

– …не способствует приобретению приличных манер…

Инери зашипел, как змея перед прыжком, и Неферт пришлось тихонько пихнуть его локтем.

– …тратя время, долженствующее быть отведенным для прилежного повторения уроков или письменных упражнений – да, кстати, о письменных упражнениях! – Суб-Ареф неожиданно перестал помахивать небольшим папирусом, который держал в руке, и пристально взглянул на Инери. – Можешь ли ты сказать о себе, мой юный друг, что владеешь навыками ускоренного написания?

– Я хожу в четвертый класс, – вспыхнув, ответил Инери.

– Превосходно, – Суб-Ареф протянул Инери свой папирус. – Я тут продиктую тебе в прохладе кое-какие соображения, только что пришедшие мне на ум. Ценные мысли всегда надо записывать незамедлительно! С этой целью я всегда имею при себе небольшой письменный прибор. Возьми вот его – это занятие будет для тебя куда полезнее, чем глупые забавы.

Неферт едва не покатилась со смеху, поймав свирепый взгляд Инери. Делать ничего не оставалось – кроме того, чтобы покориться судьбе.

– Сверху – «к вопросу об ирригационном порядке», – расположившийся на скамейке Суб-Ареф полузакрыл глаза.

– Пиши… «Зона естественного распределения замутненных обильным содержанием чернозема вод весеннего разлива Нила…»

Инери заскрипел палочкой… Похоже, что Суб-Ареф не отстанет долго… Бедный Инери! Ведь только что говорил, что житья не даст Себекхотеп… Но надо сказать, что это довольно странно… Суб-Ареф явно приглашен. На одном обеде – верховный жрец Тота и Суб-Ареф?! Они же враждуют…

– «…а также несущих значительное количество водорослей, вызванных половодьем… гм… гм… которые сами по себе являются превосходным удобряющим средством…» Дай-ка я посмотрю, разборчивый ли у тебя почерк…

– У меня самый разборчивый почерк в классе, – благонравно ответил Инери, протягивая Суб-Арефу папирус.

– Похвально, весьма похваль… Что?! – Неферт никогда не доводилось видеть Суб-Арефа в такой оторопи. – Что ты такое написал, негодный мальчишка?!

– Только то, что Вы мне продиктовали, господин Суб-Ареф.

– Я еще не сошел с ума!! – завопил старший писец голосом, заставившим Неферт усомниться в таковом утверждении. – Ты мне в глаза заявляешь, что Я тебе ЭТО диктовал, негодник? Гор и Изида, что тут написано, читай!

– Стекает черная вода, – спокойно начал Инери, -

У жилок водорослей Нильских

Подрезал лунный серп края,

И кровь сочится илом мглистым.

Мне кажется, что я все записал правильно.

– Ему кажется! Превосходный, высокого качества папирус! – голос Суб-Арефа сделался зловещим. – Мне как раз надо было встречаться с почтенным Сети! Очень боюсь, что кое-кому сегодня покажется, что ухо мальчика на его спине!