Нефть!

Синклер Эптон Билл

— Что же они думают делать, папочка?

— Они прежде всего не хотят допустить рабочих организоваться в союз, вот и все. Я сказал: "По-видимому, федерация превращается в штрейкбрехерскую организацию", и Фред Науман — это председатель — обернулся ко мне и воскликнул: "Вы это сказали!" И они будут штрейкбрехерской организацией до тех пор, пока в их предприятиях будут стачки. Так сказал Рэймонд, вице-председатель фирмы "Виктор", а затем Бэн Скут.

— Бэн Скут?

— Да, он был там. Он, по-видимому, делал какое-то "обследование" для федерации — вежливое определение шпионства. Ему было известно то, что мы сказали рабочим за день до этого,

и он заметил, что я своим поведением оказал очень печальное влияние на ход дел, так как дал стачечникам моральную поддержку. Я сказал ему, что считаю себя свободным говорить то, что я думаю, и высказал те же мысли и здесь, на собрании, и я выскажу их и газетам, если они спросят меня. Науман саркастически улыбнулся: "Я не думаю, по правде говоря, чтобы они обратились к вам, мистер Росс".

И действительно, они не обратились ни тогда, ни позже. Собрание это было объявлено закрытым, а в таком случае отдельные члены не имели права ничего сообщать в газеты. Только председатель или кто-то другой из официальных лиц дал в печать официальный отчет, в котором было сказано, что собрание подало голоса за то, чтобы непоколебимо стоять на своей прежней позиции, несмотря ни на какие угрозы союза. "Теперь настало время для всех, истинно любящих Америку, охранять благополучие страны против врагов, внешних и внутренних". Так говорилось в отчете двух утренних газет.

— Что же ты предполагаешь делать? — спросил Бэнни.

— Что же я могу сделать, сынок? — Лицо отца потемнело, оно было в глубоких морщинах.

Бэнни знал, что отец не привык ложиться поздно и, вероятно, сегодня утром встал рано, тревожимый этими делами. И все же Бэнни не мог не прибавить со своей стороны:

— И ты позволишь этим людям распоряжаться нашим делом, папочка?

— По-видимому, так и будет, сынок. Я не в состоянии один финансировать наше дело.

— Со всей той нефтью, которую ты уже добыл?

— Да. У нас большой запас нефти, но все-таки она, главным образом, в земле, и прежде всего мне нужно для работ два-три миллиона долларов в банке.

Он начал объяснять, как ведутся современные коммерческие предприятия. У предпринимателя никогда не бывает достаточно денег, сколько бы фактически у него их ни было. Он всегда расходует больше, чем имеет. Делает дела, так сказать, с будущим. Он вносит деньги в банк, а банк дает ему право тратить больше, чем он вложил. Банк учитывает его "бумаги", так это называется. Вот здесь, на их участках нужно бурить несколько новых скважин, нужно покупать машины и материалы, платить рабочим, и все это авансом, надеясь, что нефть будет получена в следующем месяце или еще через месяц. Он знает, что нефть будет добыта, и банки ему верят, основываясь на его репутации и зная ценность его имущества. Но если он выступит против федерации, он немедленно должен забыть о таких вещах, как банк в штате Калифорния. Ему придется платить наличными за всякую вещь, он должен будет остановить развитие своего дела, а затем он не в состоянии будет уплатить даже по своим счетам, когда они будут предъявлены.

Бэнни был потрясен.

Он думал, что отец его один из самых богатых людей в штате и один из самых независимых.

— Как, отец, нам не принадлежит даже наше собственное дело, нам не принадлежат даже наши собственные души?

И опять начались разговоры на одну из их обычных тем. "Дело остается делом". Это не беседы за чайным столом. Собственность трудно приобрести и сохранить. И, как он уже много раз говорил своему сыну, люди всегда

стараются отнять у вас вашу собственность. Для защиты богатства нужна дисциплина, и богатые люди должны быть сплочены. Это может показаться жестоким, если вы этого не поймете как следует, но такова жизнь.

Вот возьмем, например, европейскую войну. Это была страшная вещь. От одной мысли о ней можно заболеть, но она была, и если вы в нее попали, так вы уж не могли выскочить и должны были сражаться. То же самое и со всеми деловыми предприятиями. Для вас нет опасения, если вы находитесь в той группе, у которой в руках власть. Если вы пойдете за безопасную линию, волки очень быстро растерзают вас на куски.

Но Бэнни не мог удовлетвориться этими общими положениями. Он желал знать подробности.

— Пожалуйста, расскажи мне, папочка, кто же эти люди, с которыми мы должны вместе работать?

Отец объяснил, что это была сплоченная группа, но точно определить ее трудно. Представители всех крупных предприятий в Энджел-Сити и территорий, которые примыкают к городу.

Сюда входило несколько организаций: не только федерация нефтепромышленников, но также и ассоциации купцов и мануфактуристов, торговая палата, они были все объединены, а маленькая группа руководила всеми делами, и Фрэд Науман мог вызвать к телефону с десяток людей и превратить вас в парию, выключенного из всякого делового общества. Ни один банк не даст вам тогда взаймы ни одного доллара, и ни один из крупных торговцев не откроет вам кредита, а некоторые могут прекратить с вами торговые дела даже и за наличный расчет.

До самой своей смерти старший Росс никогда не мог, в сущности, понять своего сына. Его всегда удивляла та настойчивость, с которой Бэнни исследовал такое положение вещей, которое отцу казалось неизбежной принадлежностью жизни. У отца было два помещения в мозгу. Одно — для вещей вполне справедливых, а другое — для вещей, как они существовали в жизни и как вы могли позволить им существовать.

Но здесь пред ним было новое явление. У мальчика в голове было только одно помещение, и там вещи были такими, какими он считал, что они должны были быть; они не могли быть "несправедливыми" — вы должны были сделать их справедливыми. В противном случае для чего вам вся эта справедливость? Вы только будете сами себя обманывать ею.

— Послушай, папочка, — сказал Бэнни, — неужели нет никакого способа разорвать эти узы? Разве ты не мог бы остановить дальнейшее развитие дела, все поставить на расплате наличными и работать медленнее? И знаешь, это было бы лучше уже в одном отношении: ты мог бы не работать так много. Ведь тебе необходимо отдохнуть.

Отец не мог не улыбнуться, несмотря на страдание, которое он видел на лице Бэнни.

— Если бы я вышел из этой организации, сынок, — ответил он, — у меня уж не было бы никогда ни одного спокойного часа для отдыха до тех пор, пока ты не похоронил бы меня там, на холме, рядом с Джо Гундой.

— Но ведь у тебя будет нефть, если ты сговоришься с рабочими; работы будут продолжаться. И нефть будет получаться только из этого единственного округа.

— Да, сынок, но нефть не деньги; ее нужно еще продать.

— Ты хочешь сказать, что ее не возьмут у нас?

— Я не могу этого сказать, сынок. Я никогда не был в таком положении и не знаю, что они могут сделать. Одно я могу сказать, что они никогда не позволят мне отделиться от них. Они уж найдут какой-нибудь способ удержать меня. Это так же верно, как то, что завтра взойдет солнце.