Негелиудзы
Шрифт:
– Но я же...
– просто не знал, что сказать и замолчал.
– Не волнуйтесь, все быстро заживет. А Вы...?
– О, меня зовут Том Сеибс, второй курс, ученый-математик.
– Ну а как зовут меня, Вы уже знаете, - он мягко улыбнулся.
– Давайте перейдем на ты? А то этот излишний официоз нашей Академии изрядно тяготит.
Таких открытых улыбок я не видел уже достаточно давно, все перепуталось в голове. Но упускать такую возможность было нельзя: подружиться с Окане, да все с ума сойдут от этого! Все его терпеть не могли, уважали да, но не любили. Поэтому,
– Тебе понравился сегодняшний бой?
– Вообще-то не очень люблю подобные мероприятия, - произнес задумчиво, - но ты дрался потрясающе.
– Ты мне льстишь. Просто противник был слишком слабым и неопытным, вот если бы он чаще тренировался, - Окане задумчиво коснулся шрама, - тогда возможно я бы получил больше удовольствия от поединка. Но впрочем, это не важно. А как ты оказался в зале? Раньше тебя не видел, хотя у меня отменная память на лица.
Почувствовал, как краска заливает щеки, но все равно ответил.
– Хотел посмотреть, как ты дерешься. Многие, да что там, все обсуждают великого Окане, - он чуть усмехнулся на это.
– Стало интересно увидеть, действительно ли ты так хорош, как говорят.
– И каков вердикт?
Я скосил на него глаза, ожидая увидеть хотя бы легкое раздражение, но Окане лишь беззаботно улыбался, и казалось, что его ничего не волнует, кроме моего мнения об этом бое.
– Как уже и говорил, потрясающе.
– Но ты видел только бой на шпагах. Стоит увидеть мечи и, возможно, еще апрадиты.
Апрадиты - наполовину кожаные, наполовину стальные нарукавники, которые заканчивались четырьмя острым и прочными клинками. Чтобы сражаться на них надо было обладать завидной ловкостью, так как в пылу боя, можно ранить не только противника, но и себя. Клинки настолько длинные, что некоторые выпады, которые с другим оружием приемлемы, с апрадитами никто не рискнул бы использовать. Это очень опасное оружие. По Академии ходили слухи, что нет никого лучше в области владения ими, чем Окане.
Нередко в боях с этим оружием люди получали самые суровые и уродливые увечья. Также апрадиты довольно тяжелые, за счет стали в нарукавниках и клинках. Когда воин их надевал, они скрывали его руки от локтевого сустава до кончиков пальцев. Так что если человек предпочитал в бою апрадиты, он не мог орудовать ни щитом, ни каким-либо другим оружием, только ими. Сражаться с пользой можно используя оба апрадита: и правый, и левый, по одиночке они бесполезны. Само собой, что бои с применением этого оружия издревле являлись довольно кровавым видом спорта.
– Разве в стенах Академии можно драться на апрадитах?
– спросил удивленно.
– Да, не запрещено.
– Ты говоришь так беззаботно, - почувствовал легкое возмущение.
– Но ведь это одно из самых кровавых и опасных видов оружия.
– Только в руках у любителя, - Окане презрительно фыркнул.
– Неужели думаешь, - недоуменно скосил взгляд на собеседника, - что в Академии, где самому старшему студенту двадцать пять лет, найдется хоть один профессиональный боец на апрадитах?
– Мне приходилось со многим здесь драться...
– И я видел их после ваших боев, -
– У одного студента с моего курса так и остался огромный шрам через всю левую руку. От плеча и почти до запястья.
– Я мог ее ему отсечь, если бы захотел.
– Что?
– удивленно замер и с сомнением посмотрел на Окане.
– Как можно так спокойно об этом говорить? Ты мог лишить человека руки!
– В том, что он плохой боец, - третьекурсник махнул рукой, побуждая продолжить путь, - нет моей вины. Или хочешь сказать, что за это, - он указал на кровоточащий порез на своей щеке, - я тоже должен винить противника, а не себя?
– За это ты должен винить меня, - сказал тихо.
– Пойми, - он резко остановился и развернул меня к себе лицом, - в бою ты должен быть сосредоточен только на противнике и думать только о бое. Иначе не выиграть. И в случае проигрыша ты не имеешь права винить кого-то другого, кроме как себя. Это закон.
– Откуда у тебя этот шрам?
– спросил вдруг, понимая, что речь шла вообще-то о другом.
Вопрос вырвался как-то сам собой, и задавать его едва знакомому человеку было верхом невоспитанности.
– Прости, не хотел...
– Ничего, - Окане чуть хлопнул меня по плечу и продолжил идти, - всех это интересует. Я получил его от своего учителя, когда впервые дрался на апрадитах на большой арене в Геномии.
– От своего учителя?
– поспешил его догнать.
– Да, - сказал просто.
– Почему?
– Потому что он был хорошим учителем.
– Хорошим? Но..., - запнулся на мгновение, - он же оставил тебе этот уродливый шрам!
– Это ничего. Главное то, чему он меня научил: в бою нет жалости, нет места ничему кроме самого боя. Если ты дерешься, то должен отдавать всего себя этому процессу, не думать больше ни о чем.
– Мне кажется это жестоко, - произнес, имея в виду подобный урок.
– Ты просто еще слишком молод, Томми, слишком. И это хорошо.
– Так говоришь, как будто старше меня на века, а не на какие-то год-два!
– В физическом смысле я старше всего на два года, - он поудобней перехватил пропитавшийся кровью платок, - в плане опыта - старше намного. Но не расстраивайся. С удовольствием поменялся бы с тобой местами, если б мог.
Он чуть сжал мое плечо, а потом отпустил. Через несколько минут мы дошли до медпункта, сверкавшего стерильной белизной и аккуратно выложенным из фиолетовой плитки лечебным цветком - асфоделем. Считалась, что приготовленным особым образом он мог излечивать от амнезии.
Я уже собирался уйти, как Окане вдруг произнес:
– Придешь послезавтра посмотреть на мой бой? Специально для тебя выберу мечи. Или, - на секунду задумался, - если хочешь, апрадиты?
– Нет, пожалуйста, - еще чуть-чуть и я готов был сложить руки в молитвенном жесте, - пусть лучше будут мечи, ладно?
– Почему ты так относишься к апрадитам?
– в его взгляде сквозило непонимание.
– Это мое любимое оружие.
– Они слишком смертоносные для меня.
– Ты когда-нибудь дрался на них?