Неисповедимый путь
Шрифт:
— Нам лучше поспешить домой, пока не стемнело.
— Нет, не сейчас. Мне нужно…
Немного побыть одному, подумать. Хорошо?
Рамона утвердительно кивнула.
— Сколько тебе будет угодно.
Ее рука немного задержалась у щеки Билли, а затем она двинулась по направлению к дому.
— Ты боишься его? — задал ей вслед вопрос Билли.
— Да, — ответила она. — Что-то внутри него хочет вернуться домой, но он не знает дороги.
Она двинулась по проселочной дороге к Готорну.
Билли посмотрел ей вслед, а затем пересек ручей, чтобы затеряться
43
Под тем же самым непривлекательным октябрьским небом группа мужчин в деловых костюмах медленно шла вдоль окружного общественного бассейна на окраине Файета. Вода в бассейне была спущена, и было заметно, что ему необходима покраска.
— Я хочу его перестроить, — говорил Уэйн Фальконер О'Брайену, архитектору из Бирмингема, — в форме Креста. Вон там, — он указал на здание концессии, — должна быть церковь. Я хочу, чтобы это была самая большая церковь, какую только видели жители этого штата. А в центре бассейна мне нужен фонтан. С цветными огнями. Вы сможете это сделать?
О'Брайен пожевал зубочистку и задумчиво кивнул.
— Думаю, да. Надо быть аккуратными с проводкой. Нежелательно, чтобы кого-нибудь поразило током. Это должно быть визуальным эффектом, да? — Он усмехнулся. — Не поражение электротоком…
Я имею в виду свет.
Генри Брэгг и Джордж Ходжес засмеялись. Брэгг был по-прежнему худ и походил на юношу несмотря на то, что седина коснулась его модно постриженных песочно-коричневых волос; как правило он носил синие блайзеры и серые брюки с острыми как лезвие стрелками. Он перевез свою выросшую семью четыре года назад в Файет и стал главным адвокатом «Крестовый поход Фальконера, инкорпорейтед».
Джордж Ходжес, в противоположность ему, не старился так грациозно. Он стал лыс, за исключением бахромы коричневых волос, а на его лице под влиянием силы тяжести образовались складки. Он был одет в мягкий коричневый костюм, из нагрудного кармана которого торчали ручки.
— Я хочу, чтобы это была самая большая купель для крещения в мире, — сказал Уэйн. Недавно Поход купил бассейн за полтора миллиона долларов. — Сюда отовсюду начнут съезжаться люди, желающие быть окрещенными. Конечно, здесь будет и обыкновенное плавание — для молодых христиан — но крещение будет великой вещью. Это будет…
Как христианский плавательный клуб без платы членских взносов. Там же будут приниматься пожертвования на Мемориал Фальконера… — Голос Уэйна стих. Он смотрел на вышку для ныряния, «Тауэр». Он вспомнил, как когда ему было почти десять и он наконец преодолел свой страх и вскарабкался на нее, чтобы попытаться спрыгнуть. Балансируя на краю, он чувствовал как дрожат его колени…
А затем более старшие дети внизу, в бассейне, стали кричать ему: «Прыгай, прыгай, Уэйн, прыгай». Было очень высоко, и отсюда бассейн казался просто листом голубого стекла, которое могло разрезать его на куски. Осторожно спускаясь вниз, он поскользнулся, упал и прикусил губу, а затем, плача, побежал туда, где стоял церковный автобус, подальше
— Это убрать, — тихо сказал Уэйн. — Тауэр. Его убрать в первую очередь.
— Он находится здесь более двадцати пяти лет, Уэйн, — возразил Джордж Ходжес. — Он стал своего рода символом для этого…
— Убрать, — сказал ему Уэйн, и Ходжес умолк.
В дальнем конце бассейна Уэйн неожиданно отпустил Брэгга и О'Брайена. Когда они ушли, Ходжес с тревожным нетерпением стал ждать, что скажет Уэйн. Юноша взглянул на бассейн, достал из кармана маленькую бутылочку и вытряхнул себе в рот таблетку. Его глаза были почти одного цвета с облупившейся краской бассейна.
— Я знаю, что могу доверять тебе, Джордж. Ты всегда рядом со мной, когда я нуждаюсь в этом.
Ходжес долгие годы плодотворно работал в качестве менеджера Похода и теперь смог позволить себе приобрести дом в колониальном стиле в нескольких милях от поместья Фальконера.
— Это так, Уэйн, — ответил Ходжес.
Уэйн взглянул на него.
— Мой папа снова приходил прошлой ночью. Он сел у меня в ногах, и мы долго беседовали.
Лицо Ходжеса вытянулось.
О Боже! подумал он. Только не снова!
— Он сказал мне, что колдунья Крикмор и ее сын хотят добраться до меня, Джордж. Они хотят уничтожить меня, как уничтожили моего папу.
— Уэйн, — тихо сказал Ходжес, — пожалуйста, не надо. Эта женщина живет в Готорне. Она тебе не опасна. Почему бы тебе просто не забыть о ней и не…
— Я чувствую, что она хочет, чтобы я пришел к ней! — прервал его Уэйн. — Я чувствую на себе ее глаза и слышу ее грязный голос, зовущий меня в ночи! А этот парень так же плох, как и она! Он иногда залезает в мое сознание, и я не могу его выгнать!
Ходжес кивнул. Кемми звонит ему чуть не каждую ночь и сводит с ума своими жалобами на припадки безумия Уэйна. Однажды ночью на прошлой неделе он уехал в аэропорт, сел на принадлежащий компании «Бичкрафт» и начал словно маньяк выделывать петли и круги. Уэйну еще нет восемнадцати, а он уже столкнулся лицом к лицу с проблемами, которые могут заставить зашататься бизнесмена со стажем. Вполне вероятно, думал Ходжес, что Уэйну кажется, что он консультируется с призраком своего отца. Это облегчает ему его ношу.
— Мой папа говорит, что Крикморы должны гореть в Аду, — продолжил Уэйн. — Он говорит: «Вы не должны нанести вреда позволением колдунам жить».
— Уэйн, мы послали людей в Готорн, чтобы разузнать о ней, как ты хотел. Она живет сама по себе, ни с кем не общаясь, ее сын недавно уехал и присоединился к бродячему цирку, кажется, а ее муж не так давно умер. Она странная, но что из этого? Она не кто иной, как обыкновенная мошенница. Если бы она действительно могла видеть духов и прочую чепуху, то почему она не проводит сеансов и тому подобное для богатых людей? А твой папа умер, Уэйн. Он не может приходить к тебе ночью. Он не может тебе советовать по поводу нашего бизнеса. Пожалуйста, Уэйн, оставь это.