Неисправимый грешник

Хантер Мэдлин

– Или если бы я стал целовать вам спину, вы потребо­вали бы, чтобы я не забыл поласкать впадинку у самого ос­нования позвоночника, как о том рассказала жена извест­ного члена парламента.

Это было возмутительно, но его шокирующие описа­ния любовной игры завораживали. Флер не могла отвести от него глаз. Пульс ее бился настолько громко, что она опа­салась, как бы он его не услышал.

Данте подался в кресле вперед, и его лицо оказалось со­всем близко от нее.

– Вероятно, если мои ласки не оправдают ваших ожи­даний, вы станете требовать, чтобы я показал,

каким обра­зом некоторые части женского тела могут быть даже еще чувствительнее после любовной игры, чем до нее, что, попризнанию одной несдержанной баронессы, я ей продемон­стрировал.

– Вы настоящий греховодник.

– А вы покраснели и, можно сказать, готовы ощутить это, хотя я даже не дотронулся до вас.

Он взял ее руку своей теплой рукой. Флер с удивлением смотрела на него, когда он поднес ее к своему рту и поце­ловал ей пальцы. Все ее тело содрогнулось, и ей стало страш­но, что она вдруг лишится рассудка.

Она вырвала руку:

– Как вы смеете!

Он откинулся на спинку кресла, в глазах его сверкнули огоньки.

– Смею напомнить вам, что я не глупец. Вы в безопасности, но лишь потому, что я сам этого захотел. Не под­стрекайте меня, ибо если мне будет брошен вызов, то оружие выбираю я.

Ее сердцу, ее крови, ее дыханию требовалось успоко­иться. Она изо всех сил старалась не показать ему, какое волнение испытала от его прикосновения.

Возбуждающая и все нарастающая эйфория перераста­ла в леденящий душу ужас.

Флер посмотрела на руку, которую он поцеловал, и сно­ва ощутила тепло его дыхания. Ей стало не по себе от столь противоречивых чувств.

Подобного с ней раньше не случалось. Она никогда не знала страха, даже тогда, когда была совсем юной девуш­кой, и уж тем более после того, как махнула на себя ру­кой.

– Я очень вас напугал, да? – Данте потянулся рукой к ее лицу, но затем одернул себя. – Мне не следовало этого делать. Ваша добродетель в безопасности со мной. Но я дол­жен знать подоплеку событий.

Он в самом деле заслуживал объяснений. Она втянула его в историю, и уже другие люди видели ее здесь. У нее не было времени для того, чтобы сочинить правдоподобный рассказ. Ей придется сообщить ему правду. Или хотя бы ее часть. Просто придется опустить ссылки на свой большой проект.

– В пошлом году я в октябре отплыла из Англии во Францию, чтобы навестить подругу. Я оставалась там во время Нового года и вернулась два месяца назад, в феврале.

– В феврале? Никто не сказал ни слова о вашем возвращении или о том, что видел вас в городе.

– Это потому, что мой отчим Грегори Фартингстоун встретил меня в порту в Дувре. И с этого момента он заточил меня в тюрьму.

Глава 3

– Я написала, что собираюсь отправиться домой на «Морском драконе» в феврале. Грегори ожидал меня в Дувре. Я удивилась, но была рада его видеть. Всегда требуется помощь после долгого путешествия, – пояснила Флер.

– И тогда он заключил вас в тюрьму? – Данте поста­ рался спросить это таким тоном, чтобы скрыть свое

недо­ верие. Обвинение было странным и чудовищным. Уж не по­ влияло ли ранение на ее умственные способности?

Грегори Фартингстоун был известен как человек здра­вого ума, который вел благопристойный образ жизни и был попечителем Банка Англии. Легче было бы поверить в то, что Флер заключила Фартингстоуна в тюрьму, чем наобо­рот.

Перед этим Флер возилась с простыней, подтягивая ее к подбородку, словно почувствовав себя обнаженной после игривых поддразниваний. Сейчас она забыла об этом, в ее глазах сверкали гневные искорки.

– Он заявил, что искал меня и хотел, чтобы я получила помощь и поддержку, в которой нуждалась. Он сказал, что как старинный друг семьи моей матери и как ее второй муж он исполняет свой долг. Однако его намерения были не столь благородными.

– И каковы же были его намерения?

– Он пытается доказать, что я неразумна и неправо­способна.

– Почему он так считает?

– Потому что я разбазариваю свое состояние. Так он квалифицирует мое участие в благотворительных акциях.

Дары Флер школам, больницам и на осуществление ре­форм были хорошо известны в обществе.

– Ваша щедрость поставила под вопрос ваше будущее?

– Я раздавала отнюдь не все, что имею, однако доста­точно много для того, чтобы Грегори решил, что это безот­ветственно. Однако мне остается довольно для того, чтобы жить очень комфортно. Я совершеннолетний человек и не­зависимая женщина. Он не является моим опекуном и не имеет права вмешиваться в мою жизнь. Он говорит, что он самый близкий друг семьи и должен быть уверен, что я получаю необходимую опеку и внимание.

– Куда он привез вас после того, как встретил в Дувре?

– В одно из своих имений в Эссексе.

– Вы пришли сюда пешком из Эссекса?

– Мы путешествовали. Грегори не говорил, куда он меня везет, но я думаю, что это одно из тех заведений неда­леко от моря, в которые некоторые семьи помещают своих проблемных родственников. Я поняла, что мы находимся в Суссексе, и убежала, надеясь разыскать Леклера.

Да, Верджил был бы грозным противником, если его на­травить на Грегори Фартингстоуна.

– Я не помешанная, – пробормотала она, глядя на свои руки и напряженно переплетенные пальцы. – Нельзя го­ворить о невменяемости, если человек тратит деньги на то, чтобы помочь людям. Если бы я потратила все деньги на бальные платья и бриллианты, никто бы не стал подвергать мои умственные способности сомнению.

Ей следовало делать и то, и другое. Если бы она поку­пала платья и бриллианты, она оказалась бы вне подозре­ний. А ее пренебрежение обществом и отказ от замужества стали причиной возникших подозрений.

Флер продолжала смотреть невидящим взглядом на свои переплетенные пальцы. У Данте сложилось впечатление, что ей есть что рассказать еще, но она решает, стоит ли это делать.

Флер дала объяснения, которые обязана была ему пре­доставить. Он не оказывал на нее давления и не требовал дополнительной информации, но надеялся, что она про­должит рассказ.