Неизвестные лица

Дербенев Клавдий Михайлович

Адамс посмотрел на пальцы полковника, на фигурку и ответил:

— Ничего не знаю. Нашел на улице…

— Ну так я вам скажу, — начал Орлов. — В прошлом году точно с такой же игрушкой на одной из наших границ был убит при попытке пробраться в Советский Союз ваш коллега. Вся разница заключается в том, что у той фигурки не было, как у этой, креста. — С этими

словами Орлов извлек распятие и поднес его к глазам Адамса. — Мы понимаем значение этого пароля. Знаем, с кем вы здесь связались…

— Вы заблуждаетесь. Я не причастен к этой игре.

Адамс говорил медленно, стараясь вложить в слова самое спокойное безразличие. «Все равно тебе не посеять в моей душе сомнений. Это тебе не по силам», — усмехнувшись, подумал Орлов. И, посмотрев на сидящего перед ним, решил: «Ты просто наглец, для которого все потеряно, но не имеешь мужества в этом признаться».

Орлов отошел от Адамса, положил фигурку ксендза в ящик стола и спокойно сказал:

— Допустим, вы — Печеночкин. Расскажите тогда о себе. Что вы делали в Свердловске, где там жили, кто вас там знает…

Адамс начал рассказывать выдуманную биографию Печеночкина, рабочего хлебозавода. Опять это было продолжением игры. Ответ из Свердловска был у Орлова в сейфе. В телеграмме сообщалось, что Печеночкин Иван Васильевич 1910 года рождения в городе Свердловске никогда не проживал.

Адамсу казалось, что Орлов, слушая его, дремлет за столом. Он уже кончил рассказывать о Печеночкине, помолчал немного и развязно сказал:

— Вот, гражданин полковник, посмотрел я сегодня на вас, на ваших сотрудников, и думается мне, что скоро вам придется менять свою квалификацию. Сейчас в мире происходит перемещение сил ненависти и дружбы, и ловля шпионов отойдет на задний план или совсем прекратится… Это лучше. По крайней мере, не будут допускаться такие ошибки, какая, например, получилась со мной…

Орлов, поднялся из-за стола, подошел к сейфу и достал телеграмму из Свердловска. Остановившись перед Адамсом, сказал:

— Напрасные надежды, многоликий Адамс! Не думайте, что советские люди ослабят

заботу о защите завоеваний Октябрьской революции! Нет! Этого не произойдет! Пока в мире есть еще такие, как вы и ваши хозяева, мы будем вас ловить, как бы вы ни маскировались. Вот, кстати, и ответ из Свердловска. — Орлов взмахнул перед лицом Адамса телеграммой. — Он подтверждает вашу лживость. Я вижу, у вас нет сегодня желания откровенно разговаривать. Отложим в таком случае беседу.

Орлов подошел к сейфу, положил туда телеграмму и нажал кнопку звонка.

Адамс пристально следил за всеми движениями Орлова.

Вошел дежурный. Адамс посмотрел на него, потом снова на Орлова и, опустив глаза, глухо сказал:

— Хорошо. Я буду говорить.

Орлов попросил дежурного удалиться. Когда за ним закрылась дверь, Адамс проговорил:

— Да, я — Роберт Пилади! Я — Георгий Адамс!

— С этого бы и следовало начинать, — спокойно сказал Орлов и взял трубку зазвонившего телефона.

Говорил Максим из больницы.

— Ну как, Максим?

— Дядя Володя, профессор Ястребовский обещает, что мама вскоре выздоровеет! Я так рад!

— Ну вот, мальчик, я тоже! Передавай ей от меня большущий, большущий привет. Скажи, завтра днем навещу ее обязательно.

Мягко улыбаясь, Орлов положил трубку и, посмотрев на притихшего Адамса, сказал:

— Я слушаю, продолжайте!

Адамс, устремив глаза в угол кабинета, начал свою исповедь…

Орлов подошел к окну. Улицы внизу сияли веселыми электрическими огнями. Откуда-то доносилась музыка, потом ворвались слова песни: «А выше счастья Родины нет в мире ничего…»

— Да, выше счастья Родины нет в мире ничего, — произнес Орлов.

Взглянув на Адамса, он подошел к столу, взял несколько листов бумаги, карандаш и, положив перед арестованным на маленький столик, сказал:

— Пишите!

1957