Неизвестный

Юнгстедт Мари

Юхан был твёрдо убеждён, что они на верном пути и что их двоих ждёт счастье. Он с самого начала знал это и надежды не терял. Эмма носила под сердцем его ребёнка, большего он не смел желать. По крайней мере пока.

Работать на Готланде журналисту нравилось: он ценил предоставленную ему самостоятельность, Пия оказалась хорошей напарницей, да и оставшийся в Стокгольме редактор не дышал постоянно в затылок, хотя иногда, несмотря на расстояние, давление со стороны начальства казалось ничуть не меньшим. Юхану, конечно, недоставало запутанных криминальных расследований, его квартиры в столице и друзей, но жизнь сделала новый виток, и теперь его домом стал Готланд.

Работа в местной редакции, в небольшом коллективе, имела

много преимуществ. Юхан был сам себе хозяином и наслаждался тем, что может планировать рабочий день по своему усмотрению. Они с Пией старались сделать по сюжету в день, большего от них и не требовалось. Пока они поставляли годящиеся для эфира и хоть сколько-нибудь актуальные сюжеты, центральная редакция была довольна и давала им полную свободу действий.

Сейчас они делали серию репортажей о высоких ценах на недвижимость. Юхана поражало, что многие готовы заплатить не один миллион за крошечный домик в самом центре Висбю — где-нибудь в старом городе. А той суммы, что пришлось бы выложить за квартиру здесь, вполне хватило бы на очень приличное жильё в одном из самых престижных районов Стокгольма. Висбю, конечно, очаровывал своей средневековой атмосферой, но не мог тягаться со столицей в плане разнообразия. Как работы, так и развлечений здесь гораздо меньше, да и добраться сюда можно только самолётом или на пароме. Репортёру очень хотелось узнать, что за люди — а этих счастливчиков было около двух тысяч — жили в центре города, окружённом крепостной стеной, и откуда у них взялись такие сумасшедшие, во всяком случае по местным меркам, деньги. Тем, кто жил на Готланде постоянно, с их зарплатами такое было не по карману и оставалось лишь мечтать о домике в центре, если он не достался тебе по наследству.

Юхан Берг был командирован на Готланд с первого мая, и за всё это время он ещё ни разу не ощущал нехватки идей для репортажей. Одной из серьёзных проблем на острове была безработица. За последние годы несколько крупных фирм резко сократили рабочие места или вообще закрылись, некоторые перевели производство с Готланда в другие районы. Серьёзным ударом стало решение правительства расформировать полк «П-18», расквартированный на острове. Оно было принято в рамках программы сокращения расходов на оборону, волной прокатившейся по всей стране.

Однако за последние несколько дней команде Берга не удалось выжать из себя ни одного репортажа, и Юхан ясно ощущал, что давление со стороны Гренфорса усиливается. Поэтому, когда зазвонил телефон, репортёр поднял трубку без особого энтузиазма.

Ему звонила коллега, оператор, голос звучал взволнованно. Судя по звукам в трубке, она вела машину.

— Слушай, тут нашли лошадь с отрубленной головой.

Пия никогда не утруждала себя приветственными фразами, она считала их лишними, особенно если предстояло сообщить что-то важное и времени было мало.

— Когда?

— Сегодня утром. Две девочки обнаружили труп на пастбище в Петесвикене. Представляешь, где это?

— Понятия не имею.

— На юго-западном побережье острова, километров шестьдесят от Висбю.

— Откуда ты всё это узнала?

— У меня там подруга живёт, она мне и позвонила.

— Кто хозяева лошади?

— Обычные фермеры.

— Нужно отправиться туда прямо сейчас. Ты скоро будешь в редакции?

— Уже подъезжаю.

Юхан повесил трубку и тут же набрал прямой номер комиссара Кнутаса. Ответа не последовало, а диспетчер сообщила, что следственная группа занята всю первую половину дня.

Лошадь с отрубленной головой — звучит невероятно, но как раз такой новости ему не хватало. Юхан схватил блокнот для записей и ручку и выбежал из редакции, заперев за собой дверь. Берг решил пока не звонить в Стокгольм Гренфорсу, он был не прочь подержать редактора в неведении.

Он сидел на кухне и размышлял, как отчётливо меняется помещение в зависимости

от того, кто в нём находится и что здесь происходит. Стены больше не излучали уныние, а потолок не давил его виной и стыдом, как раньше, когда пространство угрожающе сжималось вокруг него, сидевшего всегда на одном и том же месте. Тогда приготовленная для него еда не предвещала радости и наслаждения, наоборот, пища забивала ему рот и он не мог её проглотить. Целая порция отчаяния под банальным соусом.

Теперь, когда он мог решать сам, всё стало по-другому. Он приготовил себе основательный завтрак, чтобы компенсировать затраченные силы.

На тарелке перед ним красовались три сочные отбивные и белый хлеб с ломтиками фалунской колбасы, в луже из жира плавало яйцо. Всё это он щедро залил кетчупом, посолил и поперчил. Кот нетерпеливо мяукал и тёрся об ноги. Он бросил ему ломтик колбасы.

Часы на стене показывали без четверти десять. Сквозь мутное оконное стекло был виден двор перед домом, освещённый солнцем. Он ел с аппетитом, запивая всё большими глотками холодного молока. Справившись с завтраком, он отодвинул от себя тарелку и громко рыгнул, затем откинулся на спинку стула и заложил за губу порцию табака.

Он устал, ныли мышцы рук. Дело оказалось куда более трудоёмким, чем он предполагал. В какой-то момент ему даже показалось, что он не справится, однако в конце концов всё получилось. После тоже пришлось немало попыхтеть, но теперь со всем этим было покончено.

Он поднялся со стула, убрал со стола и тщательно вымыл тарелку, предварительно счистив с неё остатки еды.

На него тут же навалилась усталость, захотелось поспать немного. Он приоткрыл дверь, чтоб выпустить кота, который бесшумно выскользнул на улицу. Затем поднялся по скрипучей лестнице на верхний этаж и прошёл в самую дальнюю комнату в торце дома. Её так и не отремонтировали после пожара. Стены были покрыты копотью, а в углу кучей обуглившегося хлама громоздилась сгоревшая кровать. Ему даже чудилось, что в воздухе до сих пор чувствуется слабый запах гари. Хотя, возможно, ему это только казалось. На полу валялся старый матрас, на который он и улёгся. В этой комнате ему было хорошо, здесь он ощущал особый покой, более нигде не доступный. Вскоре он крепко уснул.

Кнутас никогда не переставал удивляться тому, как быстро распространяются новости.

Журналисты с местного радио, телевидения и газетчики уже добрались до него и требовали подробностей. Лошадь, которой отрубили голову, — это серьёзное происшествие для Готланда. Комиссар знал по опыту: ничто не может так взволновать общественность, как вред, причинённый животному.

Едва он успел об этом подумать, как на линии появились представители организации «Друзья животных», и наверняка его ждало ещё несколько звонков от защитников братьев наших меньших. Пресс-секретарь полиции Ларс Норби уехал в отпуск, так что комиссару пришлось справляться с журналистами в одиночку. Он составил коротенькое официальное сообщение для печати и попросил диспетчера никого с ним не соединять в последующие несколько часов.

Вернувшись в уголовный отдел после утренней поездки в Петесвикен, комиссар прошёл в кухню для персонала и купил в автомате бутерброд — о полноценном обеде думать некогда: на час дня Кнутас назначил совещание. Сульман должен был успеть приехать с места преступления и присоединиться к остальным, благо в управлении теперь работали двое криминалистов и Эрик мог спокойно отлучиться.

Следственная группа собралась в светлой просторной комнате с большим столом посредине. Здание полиции недавно отремонтировали и закупили для него мебель простого скандинавского дизайна. Кнутас чувствовал себя гораздо уютней в окружении прежней, обшарпанной мебели из сосны, но хотя бы вид из большого панорамного окна остался тем же: парковка супермаркета, часть крепостной стены и море.