Некрасивая
Шрифт:
Селена понуро побрела вслед за мужчиной на второй этаж. С грустью таращилась на его широкую спину, на плечи, на складки костюма возле локтя. На блестящие волосы, привычно схваченные силиконовой резинкой. Он, как обычно, удивительно хорош собой. Молод, силён, прекрасен. Даже ощущая мерзкий осадок от его слов, это нельзя было не замечать. Особенно после долгих месяцев одинокой невзаимной любви.
Сейчас становилось ещё более одиноко.
— Мы будем снимать японок? — пробормотала девушка. — Или как?
— Нет,
— Интересно, — как робот пробормотала Селена, глядя на его лицо.
Он был заинтересован темой съёмок — это не просто звучало в словах, это читалось на лице. Раз за разом они снимали эксцентричные костюмы, платья, бельё. И всё это, как ни странно, приелось. Считалось обычным. Считалось чем-то похожим на прошлый год, но немного другим. Так, по мелочи — чтобы освежить дизайн, но не спугнуть привычную аудиторию.
И тут — айдолы. Яркий подростковый стиль. Пошлый. Эксцентричный. И такого игривого любопытства девушка не видела у своего шефа ни разу, хотя работала с ним несколько лет.
Она не могла понять, что чувствовала. Остатки обиды после обвинения, шок от внезапных перемен, растерянность и… ревность. Импульсивную ревность к абстрактным съёмкам, которые ещё даже не начались. Глаза, без возможности сосредоточиться, гуляли по его кабинету, сердце с ощутимой фантомной болью стучало под рёбрами.
Селена не знала, какой у него вкус, что ему нравится. Что его возбуждает. Она могла лишь фантазировать на эту тему — и сейчас, казалось, завеса тайны немного приоткрылась. Как назло — сразу после того дня, когда Джерт её отшил.
Кабинет Анселла встречал привычным безупречным вкусом и мягким светом, который лился сквозь жалюзи. Просторное помещение остужало своих гостей прохладными бежево-коричневыми тонами, в которых угадывался очевидный расчёт — ни лишнего блеска, ни нарочитой строгости. Только иногда кое-где просматривался акцентный тёмно-зелёный цвет.
У большого окна стоял массивный стол из светлого дерева с идеальной гладкой поверхностью. Почти всю его ширину занимал изогнутый монитор — словно технологическая скульптура, внезапный символ современности среди самого обычного окружения. Ансел медленно подошёл к своему столу, нагнулся и стал рыться в узком нижнем ящике. Селена понуро опустила глаза, но тут же вновь их подняла и принялась в который раз осматривать всё вокруг.
По обеим длинным стенам тянулись высокие книжные шкафы, но вместо книг их забивали ряды глянцевых
Они не просто украшали кабинет. Они были его сущностью. И, возможно, сущностью здешнего владельца.
Возле одного из шкафов стоял небольшой кожаный диван цвета горького шоколада — единственный намёк на мягкость среди бесконечных линий, потому что даже бежевые кашпо с напольными драценами напоминали не кашпо вовсе, а строгие идеальные кубы, из которых почему-то росли растения.
Здесь всё было на своих местах: цвета, мебель — и даже молчание между предметами. Кабинет шефа всегда пах глянцем — теми самыми журналами, которые хранили в себе немую хронологию успеха модельного бизнеса.
Успеха продажи образа красоты.
— Садись, — на автомате пробормотал Джерт, стремясь больше не смотреть на свою сотрудницу. — Сейчас найду. Ну? Что насчёт съёмок? У тебя есть идеи, как подать этот перфоманс?
— Мне нужно сперва посмотреть на костюмы. Посмотреть, что нам привезут, — уныло ответила Селена, присев на подлокотник дивана. — Их же сегодня привезут? Увижу — тогда смогу что-нибудь предложить.
— Там будет тема из трёх рабочих цветов: белый, бежевый и тёмно-красный. Нужно это как-то обыграть. Может, закупить роз такого же тона, поставить креативный свет, — мужчина со вздохом сел в тёмно-коричневое кожаное кресло, продолжая копаться в поисках аптечки. — Или можно пуститься в неон. Сделать подачу сценического безумия. — Губы вновь исказила странная, немного пошлая улыбка. Самую малость… пошлая. Предвкушающая. — Я останусь с вами на съёмки. Возможно… придётся просидеть с ними до ночи.
— Это же всё сегодня будет, да? — девушка отвернулась. — Вы хотите всё за полдня снять? Это нереально. Мистер Анселл, это нереально.
— Сегодня, завтра… быть может, ещё послезавтра, — мужчина выпрямился, затем равнодушно поставил на стол небольшую склянку со спиртом. — За это время управимся. — Взгляд становился хитрым. — Занятное будет зрелище. Меня, конечно, здорово подставили с этим материалом, но я в каком-то роде… могу понять главного редактора. Тема, буквально, на лезвии бритвы.
— Вам нравятся айдолы? — Селена вскинула брови, вновь ощущая странный укол беспочвенной ревности. Даже если знала, что они друг другу — никто. И… никогда никем друг другу не будут, она не могла не чувствовать. Не могла не думать. Не смотреть на него взглядом, от которого теперь становилось стыдно, горько и злостно.
— Мне казалось, они всем нравятся, — мужчина лениво прикрыл глаза. — Кому не нравятся юные стройные девушки, которые танцуют на сцене? Даже с учётом того, что я не люблю поп — это завораживает. Красиво. Сексуально.