Некромагия
Шрифт:
Глядя под ноги, старикан остановился на середине комнаты. Повеяло таким холодом, что девушка попятилась. Под жилетом на ней было только платье с открытым верхом, чулки она не надела, мраморный пол холодил ноги сквозь тонкие подошвы кожаных сандалий.
— Так! — сказала она, быстро переводя взгляд с Ледяного на Усача и обратно. — Кажется, недавно я уже участвовала в подобной сцене. Начнем сначала. То, что вы меня не... не тронули, я и так знаю, потому что в этот раз не теряла сознания, только чуть не задохнулась под какой-то тряпкой, которой мне замотали голову. Тогда
Ледяной промолчал, а Усач пояснил:
— Ты в Наледи, замке аркмастера цеха холодной магии и...
— Да уж, холодной, — согласилась Риджи. — А это... — она ткнула пальцем в Ледяного. — Надо полагать, это и есть сам холодный аркмастер?
— Да. И он твой... — Хуго помедлил, потому что следующее слово, которое он собирался произнести не вязалось в его сознании с Гело Бесоном. — Твой гм, жених. То есть будущий муж. Э... супруг. — Покатав слово на языке и глянув на чара, он кивнул сам себе. — Супруг, вот именно. Потенциальный супруг.
Вытянув губы трубочкой, Риджи присвистнула.
— Да я же стану сосулькой, если лягу в постель с ним!
Воцарилась тишина. Бесон впервые оторвался от созерцания пола и посмотрел на Риджи. Во взгляде чара присутствовало легкое удивление. Хуго Чаттан слегка растерянно пожал плечами. Молодым девицам не положено свистеть. И тем более говорить такое. Хуго вдруг улыбнулся. Ему это понравилось.
Под взглядом Ледяного стало еще холоднее. Риджи вновь обхватила себя за плечи и принялась притоптывать ногами.
— Итак, он — супруг. По-тен-циальный... Что это значит? У тетки была библиотека, там я узнала много всяких слов, только некоторые успела позабыть. Сейчас припомню. Потен... — Риджи уставилась на старика. — Ого! Наверное, замечательно в таком возрасте? Я не очень много говорю? Хорошо, он мой супруг, а ты, значит, язык моего супруга?
Хуго, укусив себя за ус, воззрился на нее, и девушка пояснила:
— Ну, он все время молчит, а ты говоришь за него. В общем, с этим разобрались. Где моя сумка? У меня была сумка из темной кожи, она лежала в спальне. Вы захватили ее с собой?
— Нам было не до сумки.
— Это очень плохо. Теперь осталось выяснить еще одно. Почему вы похитили меня? Я только успела…
— Похитили? — переспросил Хуго. — Кажется, мы спасли тебя от...
Риджи помотала головой.
— Когда тебя спасают, то обычно... Ну, признаться меня не так уж часто спасали до сегодняшнего дня. Вообще-то — ни разу. Но я предполагала, что при этом тебе кричат что-то вроде: эге-гей, Риджи, мы спасем тебя! А потом подают руку, помогают сесть на коня. Не накрывают лицо какой-то вонючей тряпкой, не взваливают на плечо и не утаскивают... то есть не бегут сломя голову куда-то, так что у меня до сих пор в груди... — она положила руки на эту часть своего тела и слегка нажала, — ...до сих пор в груди ёкает. Так от кого же вы спасали меня, добрые люди?
И тут, наконец, заговорил Ледяной, по-тен-циальный супруг. Голос у него оказался глубоким и холодным, как ледяное ущелье в северных горах.
— Мы вытащили тебя из лап Некроса Чермора. Пытателя, как его называют в городе.
Пытателя?
— Из лап? Кажется, у него были обычные руки... — Она хотела добавить: «Довольно нежные, хотя, конечно, как и в похищениях, в этом деле у меня мало опыта», — но, взглянув на Ледяного, передумала. — Нет-нет, тот, кого вы называете Пытателем, наоборот, спас меня. Я была в камере, висела, прикованная цепями, понимаете? — а он приказал освободить меня!
Она повела плечами и запальчиво продолжала:
— Хорошенькое дело! Это что, обычная жизнь для вас в этом городе? Представьте, я ехала сюда выходить замуж, но вместо этого пережила смерть всей своей родни, побывала на кладбище, где на моих руках умерла старая служанка, провисела ночь на цепях, и вот только я очутилась, наконец, в спальне с заботливы молодым человеком, как ворвались какие-то люди, размахивая мечами, схватили меня и уволокли...
Риджи показалось, что Хуго еле заметно улыбается в усы, но Ледяной уже начал проявлять недовольство — брови старикана насупились.
— Кстати, насчет смерти твоей родни, — заговорил Хуго. — Их убили пепеляне. Так мы называем жителей одного... интересного квартала. Они там все поголовно преступники. Крысы. Что с них возьмешь? Пепеляне сделали то, за что им заплатили. Но знаешь, кто приходил к ним перед этим, кто оплатил это убийство?
Он замолчал так многозначительно, что Риджи, сообразившая, что слишком много говорит, а потому решившая теперь молчать и слушать, помимо воли спросила:
— Кто?
— Мы не знаем имени, но это был черный человек. Черная кожа, понимаешь? Не видела ли ты в Остроге людей с черной кожей?
Оставив ее стоять в растерянности посреди комнаты, они вышли. Риджи, опомнившись, крикнула вслед:
— Эгей, но если я в замке по-тен-циального супруга, если я невеста, то вы ведь не запрете меня в этой комнате, правда?
Прикрывая дверь, Хуго ответил:
— Нет. Ты вольна гулять по всей Наледи.
Они вошли в соседнее помещение и через большой мутно-белый овал в стене стали наблюдать за Риджи. Покосившись на все еще насупленные брови чара, Хуго Чаттан, пряча улыбку, участливо спросил.
— Не утомила ли она вас своей болтовней?
Девица вновь крутилась перед зеркалом; иногда возникало впечатление, что она смотрит прямо на них и знает, что за ней наблюдают.
— Мы напали на Острог, хоть я и не хотел, и теперь жди беды, — сказал Хуго.
После долгого молчания чар возразил:
— Я не страшусь Чермора.
— Конечно, но это же вы. А я — не аркмастер и вообще не чар. У Некроса есть эдзины. Хорошо, что мы не столкнулись с ними. В Форе мало кто может справиться с эдзинами. И еще у Черморов множество тюремщиков. Страшиться или не страшиться — дело такое... Но если они осадят Наледь? И, кроме того: что дальше? Сколько вы собираетесь здесь сидеть?