Некромагия
Шрифт:
Он выпрямился, осознавая, что прежнего мира больше нет, без брата Острог, к тому же наполовину сожженный и разоренный, не сможет существовать, аркмастеру не отстроить его, не восстановить сложного устройства тюрьмы... Но нужно ли все это?
Некрос перешагнул через тело и направился к своей спальне. Риджи шла следом. Услыхав тихий шум за одной из дверей, Чермор толкнул ее, осмотрелся, заглянул под кровать — там лежал тюремщик и поблескивал в полутьме глазами. Аркмастер за шиворот выволок его. У тюремщика было покрытое мелкими темными веснушками лицо и трусливый взгляд.
— Пепеляне? — спросил
— Да, господин... — прошептал тюремщик, дрожа.
— Кто-то остался жив?
— Не ведаю, господин. Я здесь... С самого начала...
— Но ты ведь знаешь Острог. Знаешь, где тут можно спрятаться. В конце концов, у вас, молодых бездельников, было ведь какое-то свое тихое место, где вы собирались, чтобы тайком от хозяина выпить вина и перекинуться в кости?
Тюремщик молчал, и Чермор тряхнул его.
— Ваша милость...
— Иди и разыщи тех, кто остался жив. Приведи всех сюда. Скажи, брат хозяина вернулся. Ты понял?
— Но я, господин...
— Ты понял? — рявкнул Некрос, и тюремщик быстро закивал. — И не вздумай сбежать! Я — великий чар, аркмастер, я разыщу тебя где угодно, заставлю твои кишки выползти наружу через горло и задушить тебя. Понял? Иди.
Когда тюремщик убежал, Чермор вернулся в коридор, не обращая внимания на Риджи, двинулся дальше.
— Некрос, я... — начала она, но чар перебил:
— Молчи. Не говори ни слова.
В центре его спальни зияла широкая дыра с оплавленными краями — след, оставшийся от мертвой ртути. Возле стены лежал перевернутый железный ларь. Пустой. Риджи шагнула внутрь, ахнула и выскочила в коридор. Некрос, не замечая удушливого сладковатого запаха, оглядел красно-синие потеки вокруг дыры, заглянул в нее. В помещении ниже пол тоже был прожжен.
— Что тут произошло? — повторила девушка.
Чермор достал меч и в несколько ударов разрубил кровать. Расшвыряв ногами обломки, он присел в углу, к которому раньше было не подойти, с треском отодрал кусок штукатурки, пробил клинком доски, сунул руку в отверстие и достал сумку — такую же, как у брата.
Чар повесил ее на пояс, прошел мимо Риджи, толкнул дверь кабинета Альфара. Девушка произнесла:
— Я ухожу.
Чермор развернулся на каблуках — Риджи стояла перед ним. Льющийся от нее теплый свет, которого на самом деле не было, мягко озарял коридор.
— Куда? — спросил он ровным голосом.
— К отцу, — сказала она.
Некрос скривил губы.
— Сол хорошо знал, как ты действуешь на мужчин. Его магия живет в тебе, в твоей крови, и она... возбуждает. Особенно — чаров, которые могут ощутить ее. Атлеко сделал так, чтобы ты попалась мне на глаза, потом, наверное, сам же и рассказал Бесону, что тебя похитили и увезли в Острог. Выходит, Сол Атлеко мудрее всех нас? Это такая изощренная, такая... наивысшая мудрость. Не логика, но предвидение. Ведь он не мог все рассчитать точно, слишком много мелочей, — но он все предугадал, просто предугадал. Сол использовал тебя — как шлюху.
— Шлюха? Но я никогда не...
— Да, именно так. И теперь ты хочешь вернуться к нему?
Риджи хлестнула его ладонью по щеке. Голова Чермора качнулась.
— Он мой отец!
— А, так ты у нас любящая дочь?
Чермор ударил ее, и девушка отшатнулась.
— А ты —
Риджи ткнула его кулаком в губы. Чар почувствовал вкус крови.
— А ты — потаскуха! — он ударил ее тыльной стороной ладони, попал по носу, замахнулся опять и тут же получил в подбородок.
— Мертвец! — завизжала Риджи. — Ты — мертвый, внутри и снаружи!
Чермор поднял руки, защищаясь, перехватил тонкое запястье, попытался толкнуть Риджи — ладонь попала на ее грудь. Девушка ухватила его за шею. Они замерли, пыхтя и стараясь оттолкнуть друг друга. Чермор рывком притянул Риджи к себе, прижал так, что она охнула, и впился губами в ее губы. Риджи приподнялась на цыпочки, навалилась всем телом, пытаясь опрокинуть его, чар ударился спиной о стену, качнулся обратно. Одна рука Риджи обняла его за шею, другая легла на затылок. Она обхватила чара ногами и повисла на нем. Чермор ввалился в кабинет Альфара, не отрывая губ от ее губ, пересек помещение и наклонился, уложив Риджи спиной на стол брата. Он потянул платье с ее плеча, ухватил подол и задрал его. Риджи согнула ноги, сцепила на спине Чермора. Тот разорвал платье на ее груди, потом нащупал свой ремень и расстегнул.
— После я вернусь к отцу, — прошептала Риджи, глядя в склонившееся над ней лицо.
— Нет, — сказал Чермор.
Она раздвинула колени, уперев ступни в край стола, приподняла бедра. И вскрикнула. Некрос задышал тяжелее, положив ладони на ее грудь, нагнулся, целуя.
— Теперь и моя магия в твоей крови, — прошептал он между вдохами.
Под затылком Риджи на столе лежал какой-то предмет, от толчков он сместился, твердый край впился в шею. Девушка заизвивалась, повела плечами, отталкивая его в сторону. Чермор отстранился. В темноте глаза Риджи светились мягким светом. И что-то мерцало слева от ее головы. В эти мгновения Некросу Чермору было наплевать на все, сейчас весь мир вращался вокруг дочери Сола Атлеко, — но взгляд чара сам собой скользнул в сторону. Мерцающая стрелка компаса показывала на запад. Она мелко дрожала.
Глава 14
Фан Репков и старшина городского ополчения Рико стояли на вершине холма. В темноте горели огни; звуки голосов сливались в негромкий гул, иногда над ним, будто брызги над мерным потоком воды, взлетал чей-то окрик, резкий скрип тележной оси, испуганное ржание лошади. Было холодно, наемник запахнул дублет.
— Если нам удастся такой вот наскок, я сожру этот сигнальный рог, — проворчал Рико.
Гарцующий вокруг них на коне Шри Юшвар хохотнул.
— Коротконогие не умеют драться!
Вождь держал факел, к седлу было приторочено несколько тонких кольев с паклей на заостренных концах.
Огни образовали световое озеро у подножия холма. Из-за палисада лилось свечение: для чего-то карлы разожгли за оградой костер.
Сейчас большинство пеших расположилось у флангов, возле телег, а по центру, кроме всадников, стояли три десятка ополченцев и лесовиков. Они разбились на пять групп: каждая состояла из факельщика, четверых лучников и одного метателя, вооруженного большой деревянной ложкой-пращой, с мешком, где лежало несколько набитых просмоленной паклей жбанов. У всех всадников тоже были факелы, у некоторых еще колья с паклей.