Некромерон
Шрифт:
— А мне? — не унимался обладатель «Василиска», оказавшийся небритым кентавром чалой масти.
— Тебе хватит загладить «Тоской зеленого мертвеца» и капнуть сверху «Вожделения утопленника». И все — ты готов.
— А вторая стадия?
— Вторая стадия для двурогого, — отрезал грозный кобольд. — Что вы скажете, милейший, о хорошей порции «Беса в ребро» и бутыли «Герб да Кассаров»?
— По высшему разряду принимает, — пронесся по углам завистливый шепот.
— Между прочим, — обиделся кентавр, —
Вы еще не пьяны по-настоящему, если можете лежать, не держась за пол.
Но кобольд оставил сие утверждения без внимания.
— Я буду припадать к стакану собутыльника? — поинтересовался Карлюза, становясь на цыпочки и пытаясь выглянуть из-за высокой стойки. — Или мне положен собственный?
— О! Путник из далекого Сэнгерая. Почти соотечественник. Вам, сударь, я бы осмелился налить стаканчик «Подземных рек», а также порцию классического «Углекопа» и «Кобольды, в атаку!». Интересует?
— Всенепременно…
Такангор разместился за столом, который шустрый маленький дендроид у него на глазах протер отчаянно сопротивляющейся крысой, и облегченно выдохнул. Ему показалось, что он попал в собственный рай.
Карлюза робко присел рядом, на краешек пня, служившего в «Расторопных телегах» табуретом.
Кобольд дирижировал из-за стойки, дендроиды-официанты сновали от бара к столу минотавра, и вскоре Такангор оказался лицом к лицу с целой батареей стаканов, кубков, кувшинчиков, бутылочек и кружек.
— А вкуснямить закуску? — пискнул троглодит.
— Лишнее, — авторитетно заявил Такангор. — Портить закуской благородный вкус напитков — последнее дело.
— Во дает! — ахнул кто-то за соседним столиком.
— Учись у мастера, — без тени издевки посоветовал кобольд. — Истину здесь изрекают не столь часто, как хотелось бы. Ваше здоровье, сударь. — И он поднял огромную серебряную чару в приветственном жесте. — Я пью за вас драгоценный нектар, гордость моей коллекции — знаменитый «Гнев Мунемеи!».
— О, — сказал Такангор, который уже успел приложиться не только к «Плачу дракона», но и до самого дна, так сказать, ознакомиться с грезами ундины, причем при полной луне. Возможно, по этой причине его впечатление оказалось несколько смазанным. — О, а мою маменьку тоже зовут Мунемея.
— Древнее прекрасное имя, — почтительно откликнулся кобольд. — На сей счет в нашей семье рассказывают такую легенду…
— Оставь эмпиреи, — рявкнул кто-то от входа, — забудь о легендарных героях. Обрати свой взор на страждущего странника, который сбег из-под неусыпного надзора дражайшей супруги и имеет всего несколько свободных минут, дабы насладиться чем-нибудь особенным.
— «Глоток свободы», — бухнул кобольд на прилавок огромный кувшин.
— Вижу новенького, — взревел посетитель,
Впрочем, насчет обычного — это уж он хватил лишку. Вошедший был просто великолепен: росту для простого смертного — великанского, белокур, синеглаз, хорош собой — словом не то языческий бог, который вжился в образ смертного, не то иной какой бессмертный.
— Здешний кузнец Альгерс, — представился человек. — А ты, значит, и есть тот самый минотавр, который наделал столько шуму в Чесучине?
Такангор солидно кивнул.
— С Карлюзой я уже знаком, — сказал Альгерс.
Троглодит отчаянно захлопал глазами, силясь вспомнить факт знакомства с кузнецом, не смог, но протестовать не стал.
— Можно присесть?
— Прошу, — широко повел рукой Такангор. — Тем более что вас-то мне и нужно было отыскать по очень важному делу.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул кузнец. И тут же поинтересовался: — А уж не по вашей ли милости Старостины хряки Бумсик и Хрюмсик так тихонько сидят у входа в бар?
— Бумсик? — не поверил своим ушам кобольд.
— Хрюмсик? — расхохотался чалый кентавр. — Тихонько и послушно? А ты, часом, не заворачивал к Гописсе, не глотнул на посошок?
— Слушай внимательно, лошадиная задница, — тихо и внушительно произнес Альгерс, и в баре все отчего-то притихли. — Если я говорю — сидят тихо и послушно, значит, так оно и есть.
— А я что? Я разве спорю? — виновато развел руками кентавр. — С титанами и их потомством спорить себе дороже. Верно я говорю?
Все закивали, выражая полное согласие на сей счет.
— Так по какому же делу… — начал было Альгерс, но тут в «Расторопные телеги» ворвалось новое действующее лицо.
Лицо было гневное, но прелестное. Странно, подумал Такангор, что при появлении столь милой и хрупкой даже дамы все, кто был в баре, включая самого хозяина, немедленно повалились на пол, закрыв головы руками.
— Дорогая, — заискивающе сказал кузнец, — это совсем не то, что ты думаешь.
— То, — непреклонно отвечала дорогая, уставившись на кузнеца немигающим взглядом.
— Не смотри на меня так. Ну, зашел пропустить стаканчик с приятелями после тяжелого рабочего дня.
— Не дня, а часа, — поведала дама.
— Не отвечай взглядом на ее взор горящий, — прошептал Карлюза, дергая Такангора за руку. — Горгонида она, я вижу.
— Горгонида не Горгонида, а мне надо с кузнецом поговорить, — рассердился минотавр. — Мадам, я понимаю, что все женщины имеют своеобразный нрав, взять хотя бы мою маменьку. Но мы пытались обсудить дела, и ваше стремительное появление нам помешало.