Нелюбимый
Шрифт:
Перед мраморной чашей уныло топтались две камеристки в меховых накидках. Они уже растянули в стороны широкий квадрат махрового полотенца и подготовили длинный овечий тулуп. Они уже замерзли, а юная госпожа все никак не хотела выходить, все нежилась в теплой воде, подставляя ладони горячим брызгам.
Нагая красавица не ведала, что кроме послушных служанок за ней наблюдает еще одна пара внимательных глаз…
Энви замерла, прячась за корявой старой яблоней. Глядя, как плещется в горячем источнике Айви, она в очередной раз сравнивала себя с сестрой. Голая Айви казалась еще совершеннее Айви одетой. Стройные ноги, тонкая талия, округлые бедра и гладкий живот. Без корсетов и юбок ее превосходство
Зависть. Энви ничего не могла с ней поделать. Наверное, это чувство жило в ее сердце с рождения. Оно росло, развивалось и крепло вместе с ней. Энви пыталась справиться с завистью, но зависть раз за разом одерживала победу. Попытки борьбы сменились смирением. И теперь Энви принимала все свои чувства как должное.
Тем временем, верные камеристки укутали Айви в полотенце, обернули поверх теплым тулупом и увели в покои.
Энви осталась одна. Скрестив на груди руки она, бродила между спящих деревьев сада. Все прикидывала да раздумывала, так и не решив для себя пока, как реагировать на услышанную от отца новость о будущем замужестве. Наверное, выйти замуж за герцога – это хорошо. Он не стар и хорош собой – по крайней мере, так рассказывал о нем отец-барон.
Замкнутая, скрытная и сдержанная Энви никогда прежде не задумывалась о проблемах брака и отношений между женщинами и мужчинами. Эта часть жизни была для нее чем–то последовательным, самим-собой разумеющемся. Энви никогда не была влюбчивой или страстной натурой. Она всегда оставалась расчётливой и прагматичной, по крайней мере, хотела казаться такой.
«Брак – сделка, не более того, – убеждала себя Энви, гуляя по саду, – и герцог Тэсский – лучшее, к чему можно стремиться в этом деле». Наверное, ей стоило прыгать от счастья до потолка, но эмоции были на нуле. Никакой особой радости юная баронесса пока не испытала. Рассудительная Энви не могла успокоиться ни отыскав в собственной голове ответ на один весьма важный вопрос. Раз перспективы грядущего брака так хороши, с чего вдруг заупрямилась Айви?
***
Солнечные лучи падали на устланный волчьей шкурой пол кареты. За окнами ровными рыжими полосами мелькали стволы сосен. Пара бородатых мохноногих лошадей бежала дружно, в ногу. Две чубарые кобылы давно свыклись ходить в одной упряжке и точно повторяли движения друг дружки. Карета стояла на зимних полозьях, тянуть ее было бы легко даже одной лошади. Над полозьями в стороны торчали пустые штыри осей. Колеса лежали на крыше – ожидая прибытия в Тэсс.
Из всех тринадцати земель Союза герцогство Тэсс слыло самой богатой и обширной территорий. Здесь простирались щедрые леса, полные дичи и деревьев ценных пород, здесь текли реки богатые рыбой и зеленели свежими травами луга. По слухам, Тэссу уступал даже южный Террахим – вотчина самого короля, который, к слову сказать, приходился герцогу Фретту дальним родственником.
Так как герцогство находилось гораздо южнее Эдиншира, климат там был теплее. На разъезженных дорогах в это время года снег не лежал, зато распутица царила такая, которая на родине Энви обычно наступала лишь в середине весны.
От ворот родного замка следом за каретой дочери ехали трое гвардейцев из личной гвардии барона Эдинширского. Сопроводив баронессу до Флёнда, что лежал ровно посреди пути из Эдиншира в Тэсс, они передали молодую госпожу королевским рейнджерам из Тесского гарнизона и отправились восвояси. Здесь, в Союзе, отряды рэйнджеров, которых еще называли «зелеными
Когда-то на заре Союза, объединившего воюющих друг с другом феодалов в единое сильное государство, королевский пост был признан формально, ведь Союз на то и союз, чтобы дать равные права всем его участникам. Именно поэтому первые короли играли роль весьма символическую, но постепенно королевский трон укрепился, оброс личной гвардией и тайными службами и теперь в Союзе, как и в любом другом государстве король являлся главой всех территорий, оставив землевладельцам-феодалам право высказывать свою волю на уровне союзного Совета…
Погода портилась. Лошади месили копытами грязь, кучер сердито кричал на них, подстегивал хлыстом, но процессу движения это способствовало мало. Карету качало, будто лодку на волнах, и первое время Энви безмятежно спала, откинувшись головой на спинку сидения. Хорошенько выспавшись, баронесса выглянула в окно и стала с любопытством рассматривать пролетающие мимо пейзажи. Непроходимые леса, вотчина герцога Фретта, раскинулись вдоль дороги. Энви с интересом рассматривала могучие разлапистые ели и серый налет мха на придорожных камнях. Эти леса были древними и хранили в своих глубинах много нераскрытых тайн. В легендах и приданиях говорилось о потайных пещерах и несметных сокровищах, о лесных монстрах и чудесном оружии, дарованном духами героям древности, уже давно канувшим в небытие.
Эти косматые, неприветливые деревья и сейчас выглядели сказочными. Лишь озорные рыжие белки, весело скачущие по склоненными над дорогой ветвям, нарушали величественный покой древней, суровой земли.
Всю дорогу Энви раздумывала о том, какая жизнь ждет ее в Тэссе. Будет ли она лучше или хуже ее Эдинширского существования. Надо быть провидцем, чтобы знать о таком наверняка. Безусловно, внешне все выглядело невероятно привлекательным: как снег на голову – влиятельный муж, новый титул, допуск к королевскому двору. Но где-то в глубине души битая жизнью Энви догадывалась, что все не может складываться так хорошо. Тогда, что же плохо? Наверняка ее, явившуюся из глуши выскочку, решившую прыгнуть от захолустной баронесски до герцогини одним махом, многие не примут. И что? Замкнутую одиночку Энви не слишком волновало чье-то мнение. Полюбят меня там или нет, их дело…
Двое рейнджеров, едущих рядом с каретой, всю дорогу развлекали себя разговорами. Молодые, задорные, оба совсем еще мальчишки, весело хохотали и подшучивали друг над другом. Энви слушала их веселые перепалки и дружеские подтрунивания, порой слишком грубые для нежных девичьих ушей, и ей безумно хотелось посмотреть, как сопровождающие выглядят, а еще поболтать и посмеяться вместе с ними. В тот миг она завидовала этим шумным и бойким юнцам, как никому другому.
Дорога стала шире, и рейнджеры поехали вперед, оставив карету с Энви за спиной. Теперь до нее доносились лишь обрывки фраз и короткие смешки. Желая расслышать, о чем они болтают, баронесса высунулась из окна и тут же нос к носу столкнулась с лобастым гнедым жеребцом.
– Сиятельство решило вывалиться на ходу? – рывком повода отворачивая от окна кареты лошадиную голову, поинтересовался всадник. – Наш герцог сильно огорчится, если получит долгожданную невесту в шишках и синяках! – он весело тряхнул головой, отчего золотисто-рыжие, едва достающие до плеч, волосы сверкнули на солнце.
– Я хотела посмотреть, не кончается ли лес, – попыталась оправдаться девушка, спасовав перед напором молодого рейнджера, но мгновенно сообразив, кто тут имеет право напирать, а кто нет, возмутилась. – Я не должна отчитываться перед собственной охраной!