Шрифт:
Немного о главном
Незатейливые полудетективные рассуждения о недалеком прошлом и ближайшем будущем.
Все события, представленные в последующем тексте, являются лишь приближенными к действительно происходящим или когда-либо происходившим.
Возможные параллели в последовательности этих событий, похожесть тех или иных главных или второстепенных действующих лиц и вероятность их действий,
За стилистические, лингвистические или какие-либо иные ассоциации автор не несет никакой ответственности.
Всё представленное – это несомненный вымысел. Всё вымысел, исключая правду. А правда – это, увы, тоже вымысел. Судите сами.
1
Эта пробка на дороге, вот уже третий час тянувшаяся темной нудной змеей вдоль Хадсона, казалось, не кончится никогда.
«Трафик», как его здесь называли.
Хотя, если честно, трафика-то, в его истинном смысле, и не было. Практически не было движения, все стояло.
То и дело кто-то особо рьяный или уставший от такого бесцельного стояния пытался перестроиться из ряда в ряд в надежде найти более быстрый путь. Однако практически сразу этот торопыга понимал всю тщетность подобной суетливости и затихал под пристальные и неодобрительные, а, зачастую, и ухмыляющиеся взгляды соседей по пробке.
Темные грязные тучи почти касались мостовой. И трудно было понять, что это – опустившееся до самой земли мутное облако или изобильно вонючие клубы испарений из коллекторов. Хотя самих этих коллекторов поблизости видно не было.
В Нью-Йорке случались такие дни, особенно осенью, когда вдруг, совершенно из ничего, из ниоткуда, появлялось плотное облако и буквально садилось на город, практически сводя видимость к нулю.
«Надо же! Почему все сегодня! И погода, и эта идиотская пробка, и…» – Денис выругался настолько мерзко, что сам себе удивился.
Вообще-то он был человеком совсем не злобным по натуре, веселым и почти всегда оптимистично настроенным. В обиходном разговоре, конечно, он мог сказануть какое-нибудь не общепринятое словцо, но, в целом, старался не ругаться, особенно прилюдно. Однако, порой приходилось. Жизнь время от времени заставляла. И, надо признать, он это умел. Особенно по-русски.
Сейчас, смачно ругнувшись, он даже ощутил некоторое успокоение и размеренно затянулся сигаретой.
День был, действительно, мерзок до неприличия. И сегодня это как-то по-особенному угнетало.
«И вроде не пятница. И до вечера еще далеко. Черт меня дернул поехать через этот мост!», – выдохнул в расстройстве Денис, но вдруг подумал, что другие известные ему маршруты, чтобы добраться до дома, могли бы быть забиты в этот вечер не меньше. Да и поздно уже было сокрушаться. И невозможно ничего поменять.
«Практически ничего нельзя уже изменить», – подумал вдруг Денис и внутренне удивился тому, что он сейчас
Он поймал себя на мысли, что сегодня он, наверное, чересчур эмоционально воспринимал эту ситуацию на дороге.
За все годы, прожитые в Нью-Йорке, он, в общем-то, уже научился не реагировать на различные раздражители, такие как излишне напряженный трафик. Но сегодня точно что-то было не так.
Не так, как обычно.
Все дело было, скорее всего, вовсе не в этой тягучей пробке. И даже разумеется, не в ней. Ему совсем не давал покоя сегодняшний тяжелый разговор с Грэгом, который, собственно, и содержал ту самую фразу, которую он недавно вспомнил и вслух произнес.
Денис невольно задумался, воспроизводя в памяти детали сегодняшней встречи.
***
Грэг Мэдисон был самым обыкновенным Нью-Йоркским юристом, специализирующимся на вопросах с недвижимостью. Денис знал его с первых дней своего приезда в Америку. Другими словами, почти десять лет.
Собственно говоря, Грэг и был тем первым человеком, с которым встретился Денис, оказавшись впервые по ту сторону океана, поскольку именно Грэга ему рекомендовал его старый знакомый при их расставании. Грэг и встречал эго тогда в аэропорту.
И, в общем-то, именно Грэг когда-то порекомендовал Денису попробовать заняться тем самым бизнесом, которым он и занимался до сих пор. И именно с учетом опыта Грэга этот самый бизнес-то и процветал.
Они вместе вели дела. Вернее, дела Дениса вел именно Грэг. В известных, конечно, пределах. Но и этого хватало.
И самому Денису. И, похоже, Грэгу.
Сегодня он нетерпеливо звонил Денису несколько раз, несколько раз оставлял сообщения с просьбой перезвонить ему по первой возможности. Надо было полагать, дело было очень серьезным, раз он так набивался.
– Слушай, Денни, – он называл Дениса не иначе, как «Дени», – Нам нужно срочно встретиться. У нас проблемы, – сразу с места в карьер начал адвокат, как только Денис позвонил ему в ответ.
Это было его особой чертой – не размениваться на приветствия и расспросы о делах. И этим, на взгляд Дениса, он, несомненно, отличался в лучшую сторону от всех остальных американцев.
– Что случилось?
– Приезжай к полудню ко мне в офис.
– Что-то серьезное?
– Очень похоже, что да. Приезжай, надо кое-что обсудить. Когда будешь поблизости, позвони мне, я спущусь. Давай, пройдемся.
– Окей, буду, – закончил Денис и уже в тот момент подумал, что случилось что-то из ряда вон.
Непростые вопросы, как говорится, вопросы не для лишних ушей, Грэг всегда предлагал обсуждать на улице. Кафе или рестораны для этого не очень подходили.
Как правило, за казавшимся безразличием к тебе окружающих ты всегда подспудно чувствовал невозможность быть до конца свободным. Каким-то скрытым чувством ты понимал, что неизменно находишься под чьим-то вниманием. Это не особо радовало.