Немоногамия
Шрифт:
Я приветствую остальных гостей, которых собралось чуть больше двадцати человек. Почти со всеми знакома уже год. Степан, Артур, Татьяна и Женя – они начинали жизнь в Чикаго в один период с Титовым. Подружились, стали общаться почти как родные. Их тесная компания остаётся почти неизменной вот уже восьмой год.
— Тебе взять шампанское? – спрашивает Вова.
— Да, не откажусь.
Он возвращается через несколько минут с бокалом игристого вина. В ту же минуту начинается праздник. Сначала будущие родители одновременно разрезают торт. Они безумно волнуются,
Градус эмоций повышается. Будущие родители начинают плакать от счастья и обниматься. Я тоже чувствую, как в уголках глаз поступают слёзы, а вдоль позвоночника пробегают сотни мурашек.
После поздравлений и объятий вечер продолжается. Становится шумно, весело. Татьяна, узнавшая первой о беременности подруги, всем рассказывает, что заранее предугадала пол будущего малыша по форме живота Светланы. Я изумляюсь и хочу поинтересоваться, как именно, но Титов увлекает меня за собой и целует в висок.
— Руководитель отдела сегодня хвалил тебя, — негромко произносит он.
— Спасибо. Я много времени потратила на подготовку рассылки.
— Лео говорил, — кивает Вова.
— Сто пятьсот раз переделывала макет, кнопку и текст. Так, чтобы самой заинтересоваться и открыть.
Перечисляю и думаю о том, не звучит ли мой рассказ как хвастовство? Наверное, я не умею правильно принимать похвалу, поэтому начинаю оправдываться и много болтать. Как, например, сейчас.
Я новичок в команде, за любые задачи хватаюсь рьяно и с удовольствием. Даже если в Штатах у меня ничего не получится – могу с уверенностью сказать, что это был прекрасный опыт.
— Я же говорил, что у тебя большой потенциал, Майя, — продолжает хвалить Титов. – Ещё годик поработаешь и можно претендовать на высшую должность.
Я резко тушуюсь. К счастью, насколько я успела понять, то в компании Вовы, да и многих других, не действует система кумовства. Думаю, что даже лояльные американцы стали бы смотреть на меня косо, если бы вместо обычной должности в отделе маркетинга, я резко стала руководителем.
Оторвавшись от Вовы, иду веселиться. Нас ждёт много разных конкурсов. Все они так или иначе связаны с детской тематикой. В одном из них гостей делят на пары. Я попадаю с Артуром — высоким долговязым айтишником.
Мне завязывают глаза, а его усаживают на стул и вешают на шею слюнявчик. Цель – как можно скорее накормить партнёра детским яблочным пюре.
Я заливисто смеюсь и активно включаюсь в игру. Пытаюсь подсмотреть сквозь плотно завязанную повязку, но ведущий предостерегает и просит действовать честно.
Слышу, что хохочет и Артур. Кажется, я попадаю ему то в глаз, то в ухо. Искреннее прошу прощения, пробую снова. Волнуюсь, но заряжаюсь хорошим настроением и всё-таки дохожу до конца.
Когда снимаю повязку, то понимаю, что мы справились первыми! Затем смотрю на Артура и… громко прыскаю. Его лицо полностью
— Боже мой, прости! Тебе было больно?
Спрашиваю и не могу при этом сдержать смех.
— Было рисково, но вкусно, — подмигивает напарник. – Пойдем умоемся?
Мы находим ванную комнату на первом этаже дома. Сначала я умываю руки, а затем помогаю стереть яблочное пюре с шеи Артура. Понятия не имею как именно оно там оказалось! С завязанными глазами представлялось, что, если я и не попала в цель, то была очень близко.
— Ты чист, — заявляю Артуру. – Но рубашка мокрая.
Он оборачивается, благодарит меня за помощь. Как только мы выходим на задний двор, то начинаются танцы.
Титов стоит чуть поодаль и общается с Анатолием. Вокруг Светланы собралась толпа подружек. Они в своей струе, я же чувствую как тело окутывает покалывающим кожу холодом. Знаю, что никто не обязан помогать мне влиться, но ощущение того, что я здесь чужая – никак не проходит. Радость и веселье растворяется как дымка. Увы, оно было обманчивым, временным.
— Не хочешь потанцевать? – неожиданно спрашивает Артур.
Я тут же киваю, протягиваю ему руку. Кружась под медленную композицию на импровизированном танцполе, понимаю, что сильно хочу домой. Не в чикагскую квартиру, а к Рине, Валюше и даже маме. На меня редко накатывают приступы ностальгии, но сейчас они ощущаются особенно сильно — до ноющей боли за рёбрами.
— То, что ты чувствуешь – это нормально, — произносит Артур. – У меня тоже такое бывало. Вроде бы спокойно, ровно. Через секунду вопрос на пустом, казалось бы, месте: какого хуя я здесь делаю?
— Как ты прочитал мои мысли? – усмехаюсь в ответ.
— Они посещают всех. Ну или почти. Через года два проходят окончательно.
Случайно вскинув взгляд, замечаю нахмуренного Титова и моментально ёжусь. Меня никогда раньше не ревновали, хотя хотелось, чтобы да. Вскоре оказалось, что это не совсем комфортное чувство. Не для меня.
Когда танец заканчивается, я подхожу к Вове. Он сжимает между пальцами сигарету, затягивается. Не роняет ни слова, хотя я хочу попросить его отвезти меня домой.
— Что-то не так?
Титов отрицательно мотает головой.
— Я же вижу, — упрямо настаиваю.
Гости не смотрят в нашу сторону, поэтому разговаривать можно без страха, что кто-либо может услышать.
— Кто я для тебя? – задаёт вопрос Вова.
Сердце разгоняется и с силой врезается в грудную клетку. Такого я, наверное, не ожидала.
— Почему ты есть для него? – указывает взмахом руки на Артура. – Для неё? – на Татьяну. – Для Ани и рок-музыканта, а для меня нет?
— Он просто пригласил меня на танец, — невозмутимо пожимаю плечами.
— Тебе было с ним весело. Со мной почему-то нет.
Его тон давит на нервы. Я перетаптываюсь с ноги на ногу.
— Напомню наш разговор в аэропорту, Вов. Я сказала, что, вероятнее всего, не смогу ничего тебе дать. Ты активно убеждал меня в том, что не станешь ничего требовать.