Немоногамия
Шрифт:
— Ты расстроена? Майя, выступление было чудесным, пусть ты не сразу взяла себя в руки, — пытается утешить меня Надя.
Я вру, что дело не в этом, но всё равно никуда не пойду. В ответ мне летят шутливые угрозы.
— Принесу порцию супа прямо в конференц-зал, честное слово! – всплескивает руками коллега. – Буду кормить тебя здесь из ложечки.
Кое-как отбившись от предложения, я остаюсь чуть ли не единственной, кто решил отказаться от обеда.
Этот перерыв – самый продолжительный и длится почти полчаса. Я только и могу, что сидеть на месте, переваривая появление Яна и пытаясь
Участники возвращаются, занимают свои места. Чем больше голосов становится в зале, тем сильнее ощущается напряжение.
Когда на сцену приглашают Яна Каминского, чтобы закрыть конференцию, в висках начинает громко пульсировать.
Значит, здесь. Не ушёл. Потратил целый день на университетское мероприятие. Каждый из присутствующих примерно понимает, сколько стоит час времени одного из самых успешных предпринимателей нашего региона.
Я опускаю взгляд, когда слышу прокатывающийся жаркий шепот голосов за спиной. Хочу попросить заткнуться, но их много, а я – одна.
Развелись… Давно ещё… Сменила фамилию… Улетела с его лучшим другом…
Щёки тут же вспыхивают и загораются румянцем. В университете почти все знали, кто является моим мужем. Впрочем, не только здесь, но и далеко за пределами. Потом все эти люди рьяно обсуждали наш развод, пока языки не уставали болеть. Они гадали о причинах раздора и придумывали несуществующие детали, которые комом облепляли официальную информацию.
Вот только разница между мной и Яном в том, что вскоре я сбежала в Штаты, а он остался разгребать последствия, находить правильные слова для друзей и родственников и вариться в котле ядовитых сплетен, которые были как минимум ему неприятны и давили на множество болевых точек, а как максимум – снова роняли в ноль его задетую самооценку и уязвлённую мужскую гордость.
К сожалению, только сейчас, слыша за спиной обрывки некрасивых и совершенно неправдивых фраз, я понимаю, насколько Каминскому было непросто.
Это выступление на сцене перед сотней оживившихся людей – вовсе не о слабости, а о силе и достоинстве. И о том, что Яну, как и тогда, так и сейчас, наплевать на то, что о нас говорят.
Каминский не теряет самообладания и держится просто отлично. Хочется искреннее гордится тем, что, пусть мы и развалили свой брак, но прожили девять замечательных лет. Стали теми, кем мы есть, когда шли рука об руку.
Я порывисто мну подол юбки, но не упускаю ни единого слова. Тема доклада – крутая и очень полезная, особенно когда разбираешь развитие бизнеса в нестабильных условиях.
Нерешительно подняв голову, тут же перестаю дышать, когда наши с мужем глаза снова встречаются. Такое ощущение, что в грудную клетку со всей силы зарядили чем-то тяжелым. Мячом, камнем. Больно вдохнуть, невозможно выдохнуть. Интересно, как давно Ян пытался поймать мой взгляд во время выступления?
Я слабо улыбаюсь, он тоже дёргает уголками губ. Пока думаю – воображение это или действительность, Каминский заканчивает
Это действительно было последнее выступление, а непростой день плавно катит к завершению. Впереди развлекательная программа, непринуждённое общение и ужин в одном из лучших ресторанов города.
Когда я выхожу на улицу вместе со Светланой Степановной, то организовываю толпу и прошу всех занять свои места в комфортабельных автобусах.
На то, чтобы найти Яна и поблагодарить его за познавательное выступление – времени нет. Но, я надеюсь, что это не последний раз, когда мы видимся. Просто сегодня сложно выкроить хотя бы минутку, потому что хочется, чтобы эта минута была особенной и только для нас двоих.
В автобусе я занимаю место рядом с Генрихом Штолем. Он задаёт много вопросов, не предоставив мне шанса на долгожданное уединение и одиночество. Оно будет потом – дома. Сейчас мне приходится отдавать последние крохи своего внимания и часто кивать в ответ на забавные истории из университетской жизни профессора.
Первая остановка — на смотровой площадке, откуда как на ладони видно город. Даже я, сотни раз здесь бывавшая, не удерживаюсь от того, чтобы достать телефон и сделать снимок почти спрятавшегося за горизонт солнца.
Среди гостей – участников конференции, Яна, ожидаемо, нет. Да и зачем это ему? Ездить в душном переполненном автобусе, чтобы посмотреть то, что видел сотни раз в своей жизни?
Я не без сожаления думаю о том, что на телефоне нет ни единого пропущенного звонка или сообщения от него. Текст своего – Яну, я тщательно продумываю почти всю экскурсию. Поблагодарить сухо или чуть более живо? Хватит пары слов или расщедриться на целые предложения?
Экскурсия заканчивается на Европейской площади ровно в девять вечера, а оттуда неспешным шагом до ресторана пройти всего пять минут.
Генрих ни на секунду от меня не отстаёт. Странно, он почти не спал этой ночью, потому что был в аэропорту и самолёте, но выглядит гораздо живее, чем я. Штоль отшучивается на эту тему и утверждает, что пьет кровь молодых студентов-первокурсников, чтобы в семьдесят восемь лет чувствовать себя максимально здоровым и крепким.
— Майя, ты забыла заказать напитки! – возмущается Светлана Степановна, когда мы оказываемся в большом просторном зале ресторана.
Здесь уже находится ректор, который, конечно же, отказался ехать на экскурсию, директор Департамента образования и науки, его заместитель и бизнес-представитель крупнейшей компании по поставке энергоресурсов – то есть мой бывший муж Ян.
Я ненадолго цепенею при виде него, но вскоре беру себя в руки и помогаю гостям занять свои места, а затем иду к официантам, чтобы дополнить заказ.
Так получается, что мы с Каминским снова далеко друг от друга и сидим на противоположных сторонах П-образного стола. Возможно, это и к лучшему, потому что в противном случае я бы не смогла запихнуть в себя и кусочек еды.
— Что у вас с ним? – спрашивает украдкой Надежда.
— Ничего, — буркнув в ответ, тянусь за лёгким овощным салатом.