Ненависть
Шрифт:
Крыса — милый пушистый зверёк, которого некоторые люди заводят как домашнего питомца. Но чаще всего, говоря о ней, мы представляем образ грязного подранного грызуна, что обитает возле помойки. В случае опасности трусливая мышь сразу попытается ускользнуть, а крыса поведёт себя по-другому. Она обязательно задержится на несколько секунд для оценки ситуации и только потом примет решение. Но каким бы сильным и опасным не оказался противник, если загнать её в угол, то она атакует первой. Так и сейчас, фанатики загнали на арену двух здоровенных крыс, ещё не представляя, что они могут натворить.
Мои слова не обидели Ульграфа.
— Ну давай попробуем. — сказал он, перекидывая в руках появившийся молот.
— Другое дело. Если хотят зрелища, они его получат! — я окинул взглядом второй ярус, накинул привычное одеяние, проверил здоровье и ману.
Толпа была в предвкушении. Слышались выкрики кругленьких сумм, ругань принимающих ставки местных букмекеров. Радовало одно — судя по всему, нам давали неплохие шансы на победу. Наконец фанатикам сверху удалось вытолкнуть к нам противника. Расправив и несколько раз взмахнув крыльями, приземлился грифон. Раздался громкий протяжный клёкот.
«Заражённый птенец грифона»
18 уровень.
Это существо сильно отличалось от тех, на которых передвигалась команда воздушной братии. Истерзанное, истощенное тело, потеряло большую часть своего оперения, а та, что осталась, была запачкана чёрной жижей. Птенец вжался в противоположную от нас стену.
— Бедный, мы должны ему помочь, пока демоническая гадость не превратила его в чудовище. — Ульграф посмотрел на меня и чуть тише добавил. — Только не жги малыша, хватит с него страданий.
Закинув молот на плечо, дварф двинулся в его сторону. Толпа затихла. Но птенец не собирался просто так погибать. Он почувствовал намерения приближающегося бородатого коротышки и забил крыльями. Может его разум уже был одурманен чёрной демонической гадостью, а может сработал инстинкт самосохранения.
Поднялся сильный ветер. Я стоял вдалеке, поэтому на меня он особо не воздействовал. А вот Ульграфу пришлось бросать тяжёлый молот на пару шагов вперёд и подтягиваться, держась за него. Крылья птенца остановились. Он жалобно застрекотал и попытался взлететь к пролому. Щит маны ударил по измождённому телу. Грифон рухнул в центр.
Ульграф развернулся и медленно побрёл к птице. Я могу поклясться, что в этот момент увидел, как слёзы скатились по мужественному суровому лицу и затерялись в рыжей бороде. Он опустил взгляд в пол.
— Прости. — стараясь вложить всю силу в единственный удар, занёс орудие у себя над головой.
Молот влетел в орлиную голову, прижав её к земле. Задние лапы задёргались в попытке подняться, но вскоре обмякли.
Зрители на мгновение затихли и вновь взорвались аплодисментами. Ульграф продолжал стоять, направив стеклянный взгляд на небольшой мешочек добычи. Ни что в старой жизни не могло меня растрогать больше. Ни трогательный фильм, ни сопливая или драматичная новость не заставляла меня проникнуться сильнее чем настоящий мужик, который вот-вот расплачется. Ну и пусть, что этот мужик — низкорослый коренастый дварф с лысиной и рыжей бородой. Зато он настоящий.
— Ты чего это? — подойдя, я положил руку ему на плечо.
Он схватил мою ладонь. Я подумал, что сейчас он оттолкнёт меня, но Ульграф лишь сжал её сильнее:
— Мы с
Сентиментальности закончились, когда арена сотряслась. Стена в двух местах сдвинулась, открывая проходы, полные тьмы.
— Гонят нас по лабиринту. Тебе какой больше нравится?
Резко, как самурай, Ульграф отчеканил каждое слово:
— Тот…тот в котором появится шанс уничтожить это место и того, кто им заправляет!
Весь этот ажиотаж сверху, эти ставки — не для того, чтобы просто убить нас, а чтобы переломить или поиздеваться. Судя по всему, про отношение расы дварфов к грифонам не знал только я. Местная элита хочет видеть эмоции? Ну что же, если проснётся моя, то я обещаю спалить каждого! С этими мыслями я вышел на следующую арену.
Раскатистым гулом стена за спиной вернулась на своё место. Со словами «давай поджигай», мне сунули под нос факел. Вспыхнула огненная стрела. Ульграф рукой снял огонёк, как это делал в келии, а после протянул с ним руку вперёд. Словно заколдованные, точно зная где находятся факела, языки пламени стали вырываться с ладони и направляться к ним. Толпа перешла небольшой коридор и продолжила наблюдать за нами. А у дварфа после убийства грифона появились поклонники, которые подгоняли его выкриками.
В центре находилась каменная могила. Пол вокруг усыпан десятками человеческих скелетов. Около стены сидел мужчина-обыватель и обнимал на своих коленях окоченевший женский труп. Я сделал несколько шагов к нему.
Сощурив глаза, которые давно не видели света, мужчина схватил лежащий рядом короткий меч и закричал:
— Давай! Давай, сука!
Серая плашка здоровья была практически на нуле. Изуродованное тело всё в крови. Культя, в которую превратилась одна из его ног, заёрзала в багровой грязи. Он уронил меч и, собрав последние силы, взмолился:
— Убей… Прошу убей меня!
Всхлипнул и замолчал навсегда.
— Оба мертвы, — заключил Ульграф и указал в сторону могилы, — когда в мой мир пришла магия, мы в течении семи ночей запечатали или уничтожили все склепы великих воинов.
— Не томи, договаривай!
— Магия странным образом действовала на доспехи, что были захоронены вместе с ними.
— А по трое у вас хоронили?
Дварф не успел ответить. Три тяжёлых брони у могилы засветились и поднялись в воздух. Разбросанные всюду кости устремились к доспехам формируя внутри них каркас скелета. Через минуту перед нами в воздухе парило три громадных костлявых воина. Первый — с двуручным мечом, второй — держал в руках только щит, а у последнего была секира. Плашки здоровья появились над каждым предметом, будь то латные наплечника или помятый шлем, с отколотым рогом, как у викингов.
— И что нам с ними делать?
Ненависть +30.
Вы достигли «Агрессии»
— Бей по броне и оружию, будем надеяться, что за долгие годы они потеряли хоть часть своей прочности.
Как это обычно бывает, громадный противник оказался весьма неуклюжим и медлительным. Мне не составило особого труда отскочить от удара меча, которым костяной великан закопал лезвие в землю. Я бросил огненную стрелу. Она попала в изъеденный ржавчиной подбородник. Защита нижней части лица слетела, вырвав с собой и сам подбородок.