Ненависть
Шрифт:
«Правда?» – хрипло переспросила Диз.
Райдер кивнул, не убирая рук с ее плеч.
«Правда...» – прошептала она.
«Диз... Ну...– кажется, Райдер был растроган.– Ну не надо, сестренка, перестань. Ну не реви, ты ведь уже большая».
«Правда...» – шептала она, и жгучие слезы яростной радости струились по ее впалым щекам. Узкие синие глаза взметнулись к расслабившемуся лицу брата.
«Вот что,– подобревшим голосом проговорил он,– сегодня мы с Гэретом уходим в поход... ты же знаешь? До твоего отъезда мы не вернемся. Давай сделаем так,
Диз сдержала клокочущий истеричный смешок, рвущийся из горла. Прощание! О, прощание – ни одно слово никогда не звучало в устах ее брата так сладко! Прощание! Я уеду отсюда, наконец уеду отсюда, и, если мне немного повезет, вас обоих убьют на войне до того, как я вернусь, и...
Она застыла, потрясенная протестующим воплем, взорвавшимся в ней одновременно с этой мыслью.
«Нет! Нет! Не-е-ет!»
И тогда Диз впервые увидела девочку в синей тунике.
Она стояла у окна, оперевшись о подоконник маленькими руками, и в ужасе качала головой.
«Нет, Диз,– шепнула она.– Их не должны убить на войне, нет! Нет».
Райдер нахмурился, обернулся, чуть заметно пожал плечами:
«Диз? Что ты там увидела?»
Ей стоило неимоверного усилия оторвать широко распахнутые глаза от крохотной фигурки у окна и перевести их на брата, когда она поняла, что тот ничего не видит. Гэрет, наверное, тоже.
«Я понимаю, эта новость сразила тебя... Я не должен был... К черту,– раздраженно оборвал он себя и небрежно провел пальцами по щеке сестры, царапая звеньями перчатки ее кожу.– Ложись, девочка, и давай попрощаемся как следует».
«Что ты делаешь в оружейной, я спрашиваю?! Зачем сняла меч?»
Она и сама не знала. Тогда – не знала. Этот меч позвал ее, когда Диз шла через зал на кухню. Она откликнулась. Теперь понимала: не зря.
Не зря.
«Как у тебя силенок-то хватило...»
В самом деле, как?..
Райдер возился долго, у него никак не получалось. Он пыхтел и ворочался, багровея от злости и напряжения. Потом, отчаявшись, свирепо отпихнул Диз от себя и встал.
«Да ладно, далась тебе эта Констанс...» – тихо, думая, что Диз не слышит его, сказал Гэрет. Райдер метнул в него испепеляющий взгляд и отошел к окну. Диз повернула голову. Девочки уже не было.
«Вот как. Наш Райдер, оказывается, влюблен»,– подумала Диз и расхохоталась. Райдер обернулся. Она не видела лица брата, и это, возможно, тогда спасло ей жизнь.
«Чего ржешь?!» – яростно выкрикнул он. Диз подавила смех и запрокинула голову на подушку, за– крыв глаза и кусая губы, упрямо растягивающиеся в улыбку.
«Ну, что встал? – заорал Райдер, видя нерешительность Гэрета.– Заканчивай с ней и пойдем!»
Гэрет сделал все быстро. Кажется, он был немного смущен. Встав, он не потрепал Диз по щеке и не поцеловал небрежно в затылок, как делал обычно. Он даже не взглянул
«Братики...»
Они замерли в совершенно одинаковых позах – полуобернувшись: двое взрослых мужчин, двое закованных в железо солдат, двое насильников – удачливый и неудачливый, глядя на свою маленькую обнаженную жертву, сидящую на смятых простынях и улыбающуюся помертвевшими белыми губами. Они видели эту улыбку в первый и в последний раз, но те, кого Диз даль Кэлеби встретит на своем тернистом жизненном пути, будут видеть эту улыбку неоднократно. Только эту. Другой уже не останется.
«Братики... Вернитесь живыми, братики. Пожалуйста. Ваша сестренка Диз будет ждать вас».
И, не в силах более выносить их потрясенных взглядов, она откинулась на спину и снова расхохоталась. Голая десятилетняя девочка с новой улыбкой лежала на той самой постели, где пять лет назад ее сломали пополам, и смеялась так, словно была счастлива.
«Вернитесь,– беззвучно шептали ее губы.– Вернитесь, братики. Сейчас я еще маленькая, у меня так мало сил, но из пансиона я приду взрослой... Совсем взрослой... Я вам понравлюсь такой, вот увидите».
Когда она открыла глаза, ее братьев уже не было в комнате. В тот день они видели свою маленькую сестру в последний раз, и им запомнилось прощание.
А девочка в синей тунике снова была там.
«Ты вырастешь быстро, Диз»,– сказала она.
Диз села и спросила:
«Кто ты?»
И девочка ответила:
«Ненависть».
Путь в Вейнтгейм лежал через Тэберг. На самом деле это была не самая короткая дорога, приходилось сделать небольшой крюк, но местность, которую этот путь огибал, болотистая и малозаселенная, славилась паршивыми трактами. Отказываясь от такого маршрута, Дэмьен даже экономил время.
Во всяком случае, он не переставал себя в этом убеждать.
Что ему делать в Тэберге? Да ровным счетом ничего. Он собирался просто проехать через него, возможно, продать меч Ратника, заработав несколько лишних сотен, на которые можно будет всласть погулять в Вейнтгейме, прежде чем бросаться головой в омут. Он думал об этом все время и даже понемногу начинал верить себе, но, когда на закате восьмого дня пути на горизонте вырос темный силуэт крепостной стены Тэберга, все благоразумные мысли с жалобным звоном разлетелись вдребезги о стену неизбежной правды.
Дэмьен остался в Тэберге на ночь, более того – потратил почти два часа на поиски той самой гостиницы. Странно, он совершенно не помнил, где она располагалась, не говоря уж о ее названии. До последней минуты он тешил себя надеждой, что ее так и не отстроили после пожара, но его ждало сладкое разочарование. Она по-прежнему стояла там, почти не изменившись, даже более нарядная и богатая, чем три года назад,– свежая краска блестела на ставнях и дверном косяке, диабазовые плиты стен были тщательно отполированы, вывеска начищена до блеска.