Нэнэй
Шрифт:
– Я очень ее люблю, Хаят-апай, женюсь хоть сегодня, – после небольшой паузы Хуснулла наконец обрел дар речи. – Но она не хочет со мной встречаться…
– А ты как думал?! Соблазнил девочку, а сам продолжаешь бегать к этой вертихвостке Лилии. Она уже дважды была замужем… Скоро и тебя окрутит…
– Я уже к ней не хожу… – как нашкодивший ученик промямлил Хуснулла.
– Не хожу… – передразнила его старушка. – Вот что я тебе по-нашему, по-сельски скажу: хватит вдовцом оставаться. Свою жену с того света не вернешь,
Хаят-апай встала и положила руку на плечо гостя.
– Сыну твоему уже пять лет, ему нужно материнское тепло. Лучше, чем Айгуль, жены не найдешь!
– Вы правы, апай, но…
– Чего «но»? –в голосе женщины снова послышался металл.
– Она не желает со мной говорить… – Хуснулла со вздохом переставил чашку с чаем.
– И не будет говорить! Она тебе не Лилия, ходить и распространять на всю деревню, что ты обещал купить ей шубу… Сейчас же марш домой, принарядись, позови с собой Сабира и еще кого-нибудь из солидных родственников, и идите сватать девочку…
Увидев, как Хуснулла оторопел от ее решительных советов, ласковым голосом добавила:
– Понял? Сегодня же! Хоть с легкой душой уеду в Чечню.
– А не выгонит? – Хуснулла с надеждой посмотрел на женщину.
– Выгонит, завтра снова иди. Или укради ее, как крали невест в старые добрые времена наши предки. Будь мужчиной, в конце концов! Негоже тебе ходить вокруг ее дома как шелудивому коту. Думаешь, я не знаю, зачем ты зашел ко мне? Ждешь, небось, не выйдет ли Айгуль на улицу? Иди, не сиди тут истуканом…
– Спасибо тебе, Хаят-апай!
Хуснулла поднялся, облегченно вздохнул, обнял ее худые плечи.
– Умная ты женщина… Кстати, я тут собрал немного денег, доллары, возьми на дорогу, пригодятся…
Он достал из кармана несколько купюр и положил на стол. Не обращая внимания на протестующий жест старушки, он торопливо чмокнул ее в щеку, направился к двери и запрыгал на одной ноге, пытаясь другой попасть в валенок.
– Не отказывайся, Хаят-апай, мы же с тобой родственники… Троюродные… Зачем они нужны, родственники, если не могут помочь в трудную минуту?..
– Ты так не говори, сынок, родственники бывают разные… Иногда даже хуже чужих. Я правильно поняла – ты сейчас за сватами? Хорошая у тебя будет жена, и сына твоего она не обидит…
Уже у дверей Хуснулла вытащил из кармана сложенный листок и протянул старушке:
– Возьми, Хаят-апай, адрес Альфии, моей племянницы. Вдруг пригодится. Она живет в Грозном, замужем за чеченцем. Он там большую должность занимает.
– Это та Альфия, что бывала у меня с отцом? Фу, ты, забыла его имя.… Кажется, Салим…
– Да, да, она… – подтвердил Хуснулла кивком головы. – Салим-агай мне ведь приходится дядей со стороны покойной жены.
– Знаю… – Хаят-апай махнула рукой. – Иди! Не позорь семью, сосватай девочку…
Через три часа
– Хаят-апай, пойдемте к нам скорее, ради бога, пойдем… Не знаю, что делать-та…
– Случилось что? – старушка притворилась незнайкой. – Садись, отдышись…
– Как можно сидеть-та, у нас там такое! – выпалила она. – Хуснулла, Сабир-агай, Рашит-агай пришли…. Сватают Айгуль. Как быть-та? Она же у меня еще маленькая.
– Ну уж и маленькая! – не согласилась Хаят-апай. – Ей девятнадцать! Медучилище заканчивает . Тебе сколько было, когда замуж выскочила?
– Э-э-э… – хитро протянула Фатима, – в мои семнадцать я намного старше была-та, чем она! Одевайся побыстрее, старая, придешь сама, я побежала…
Она уже закрыла было за собой дверь, но плутовато придержалась за ручку:
– Налей-ка своей настойки, Хаят-апай, не то сердце сейчас остановится! – захныкала Фатима, не переступая порога.
– Я тебе такой настойки налью! – рассердилась Хаят-апай, хватаясь за кочергу. – Век будешь помнить!.. Опозорить хочешь свою дочь?
Последние слова Фатима уже не услышала: махом захлопнула дверь и побежала домой.
Женщина прислонила к печке кочергу и облегченно опустилась на стул.
– Вот так вот… – прошептала она и прерывисто вздохнула. – Теперь пора ехать за Тагиром…
Последние дни перед отъездом были хлопотными. Хоть и с трудом, но удалось продать овец, гусей. Приходили односельчане и кто как мог старались помочь ей собраться в дорогу. Несмотря на то, что в Байгуже уже давно никто не получал зарплату, каждый нес в дом Хаят-апай припрятанные запасы. Перед отъездом она посчитала деньги и ахнула.
– Фатима, у меня столько денег за всю жизнь не было! Триста пятьдесят тысяч рублей! – взволнованно сообщила она соседке.
– Эх ты, старая! – остудила ее Фатима. – Тебе этих денег только на дорогу туда и обратно хватит-та. Нынешние рубли не чета советским. Недавно дочери туфли покупала, простые такие, а выложила пять с лишним тысяч рублей… Так что сильно не радуйся, что много собрала… На дорогу побольше еды припаси, экономнее будет.
– Я как-нибудь выдержу. Тагиру надо бы взять кумыс, баурсак, корот… Он это очень любит.
– Не суетись, Хаят-апай. Все положила в твой рюкзак.
– Мед не забыла?
– Не забыла. Мой муженек смастерил из медной трубки футляр для курая, смотри, вот сюда стоймя поставила. Даже если кто наступит, не сломается, – наставляла Фатима, показывая пожилой женщине, что где лежит. – Еду для тебя собрала в пакет, на неделю хватит. Поднять сможешь-та?
– Ничего, подниму! Я, между прочим, не дряхлая еще, – обиделась Хаят-апай.
– Сказала тоже! Забыла, что восьмой десяток разменяла? И в такую трудную дорогу собираешься… – разозлилась Фатима. – Лучше бы я поехала.