Ненужная дочь фермера

Рэй Теона

Фиалка ожидаемо промолчала, а я фыркнула, смеясь над собой: разговариваю с лошадью! Не сошла ли с ума от горя? А что, вполне мог быть такой исход событий. Может быть, мне пора в больницу для душевнобольных, а не в богами забытую деревеньку на краю мира?

Что-то заставляло меня оставаться на месте и издалека наблюдать за мелькающими вдалеке фигурами людей. По какой-то необъяснимой причине хотелось развернуться и уехать, найти другое поселение и остаться в нем, но я ведь уже приехала сюда и возвращаться не видела смысла.

Чуть позже

поняла, что зря не повернула назад.

Может быть, если бы в тот момент, когда я рассматривала Дворецкое издалека и не могла заставить себя заехать в него, было знаком судьбы?

Жаль, что я такие знаки никогда не умела замечать.

И совершенно не догадывалась, что в первый же день столкнусь с тем, из-за чего пожалею о своем решении сюда приехать.

ГЛАВА 2

Фиалка цокала копытами по обочине. Жители Дворецкого с интересом, любопытством, а иногда и с отвращением посматривали в мою сторону. Я понимала, что выгляжу плохо, как воровка или сбежавшая из банды разбойница, которую бывшие “коллеги” все-таки догнали и избили.

Рыжеволосый мальчишка лет десяти, выскочивший невесть откуда лошади под ноги, сумел отпрыгнуть в сторону до того, как случилось непоправимое.

Я спешилась и опустилась перед пострадавшим на корточки, не отпуская поводья. Мальчишка смотрел на меня огромными испуганными глазами.

– Ты в порядке? – спросила я, хотя невооруженным взглядом было видно, что ребенок не пострадал.

– А вы откуда к нам? – мальчик проигнорировал мой вопрос. – В такой одежке странной. Мужская, что ль?

– Женская, – я с прищуром глянула на него, – в Дворецком женщины не ходят в таком?

– Не-а. Моя мамка платья носит, а батя – штаны. Сестра моя, Лиска, тоже носила только платья. Вы поди из столицы к нам приехали, да? К Рисанне поди?

– Кто такая Рисанна? – с улыбкой спросила я, надеясь подружиться с мальчишкой и разузнать у него о местных.

– Девка одна, жуть какая злая! Вон там живет, – мальчишка ткнул пальцем в сторону кособокого домишки с соломенной крышей. – Она треплется, что у нее в городе есть квартира настоящая и кэб с водителем. Говорит, что за ней мамка приедет и заберет ее. Вот только никто не приезжает, а все знают, что Рисанна болтушка хвастливая.

– А тебя-то как зовут?

– Марком меня звать, а вас?

– Амбер, – назвала я свое настоящее имя. Всю неделю думала, что буду представляться всем Ритой или Лайлой, но потом решила, что не смогу привыкнуть к новому имени и обязательно расколюсь. – Вставай, нечего на дороге валяться.

Я подала мальчику руку, но он и сам ловко вскочил на ноги, без помощи.

– А к кому приехали-то вы?

– Да ни к кому, в общем-то. Я здесь никого не знаю. Может быть, ты подскажешь, сдает кто дом или комнату какую?

Марк взъерошил рыжие кудри и упер руки в бока. Задумчиво оглянулся, посмотрел по сторонам, потом кивнул:

– Бабка одна есть, только жить

с ней я бы не хотел. Странная она, умалишенная, что ль. Бывает проснется на рассвете и как начнет выть в открытое окно, вся улица просыпается! А живет она прям напротив нашего дома, так что я часто вижу ее и слышу. То днями на улицу не выходит, то тряпки стирает да во дворе развешивает. И тряпок-то много, не простынь да носки, а будто весь дом перестирывает! С ней теперича, как она с ума сошла, мало кто разговаривает, не любят ее.

– А кроме как у нее, у кого можно остановиться?

– Да не знаю я. У фермера дом большой, да только не пустит он чужачку к себе. С таким-то фингалом под глазом тебя и бабка может не пустить.

– Я с лошади упала, – поспешно сказала я. – По пути сюда свалилась прямо на камни. Рука вон, видишь, тоже повреждена. Не ездила верхом никогда, учусь вот.

– Правда, что ль? – Марк глянул на меня скептично. – Вот если бабке объяснишь, и она поверит, то возьмет тебя к себе. С ней уже жил один приезжий, недавно совсем. Только он быстро съехал. Купил дом на окраине у кузнеца, а кузнец почему-то в город уехал. Видимо, мужик тот много денег ему за дом заплатил.

– Значит, старушка уже пускала к себе постояльцев? Это хорошо… Ну, веди меня к ней.

– Я-то отведу, – вздохнул Марк. – Только и вы от нее сбежите. А деньги-то есть, чтоб дом купить?

– Не хватит, – усмехнулась я. – Разве что на аренду.

– На что?

Я отмахнулась. Марк двинулся вперед по пыльной дороге, уводя меня все дальше от леса. Лаяли собаки, завидев нас, а по соседней улице тощий мужичок в панаме гнал целое стадо коров. Мы ускорили шаг, чтобы не столкнуться с ними, и за поворотом оказались у низенького бревенчатого дома.

– Вот тут бабка Верда живет, – указал Марк на дом, обнесенный синим забором, потом на тот, что был напротив. – А здесь я. Ну, увидимся еще, побегу я, а то мамка искать будет.

Родительница Марка, видимо, уже потеряла сына. Дородная женщина в цветастом халате появилась на крыльце и, завидев мальчишку, прикрикнула, чтобы живее шел домой.

Ну а я привязала Фиалку к синему забору и двинулась во двор бабушки Верды. Надеюсь, не прогонит.

Солнце клонилось к закату, вот-вот деревеньку окутает сумрак, и если Верда не пустит меня на порог, то ночевать мне под чьим-нибудь забором.

Порыв прохладного ветра растрепал мои волосы. Я собрала их в пучок на затылке и, выпрямив спину, постучала в дверь. Уверенность, появившаяся мгновение назад, вдруг исчезла. Я нешуточно волновалась из-за того, что впервые в жизни собираюсь напрашиваться к кому-либо на ночевку.

За дверью раздались шаркающие шаги, следом звякнул засов, и на крыльцо вышла старушка-одуванчик. Тощая фигура ее была закутана в множество одежд: чулки, тонкое платье, поверх него еще одно, вязаное. Обута Верда была в валенки. Не по сезону шапка на седых взлохмаченных волосах, а на плечи накинута теплая шаль.