Необходимые вещи
Шрифт:
ЭЙ ТЫ, БЕЗМОЗГЛАЯ СКУМБРИЯ!
– было написано в самом верху ярко-красными буквами.
Альберт сорвал записку и быстро пробежал глазами. Дышал он при этом носом с громким сопением, как бык перед боем.
"ЭЙ ТЫ, БЕЗМОЗГЛАЯ СКУМБРИЯ! Мы пытались тебя урезонить - пусть, мол, послушает знающих людей, - но до тебя не дошло. НЕ ПЛЮЙ В ЧУЖОЙ КОЛОДЕЦ - НЕ ПРИШЛОСЬ БЫ ВОДЫ НАПИТЬСЯ! Мы смотрели сквозь пальцы на твое папское идолопоклонничество и срамное поведение. Вавилонская подстилка. Но теперь ты зашел слишком далеко. НИКОМУ НЕ УДАСТСЯ ВОЙТИ В СГОВОР С ДЬЯВОЛОМ В КАСЛ РОК!
Добрые христиане почуют
"Познан был Господь по суду, который Он совершил; нечестивый уловлен делами рук своих". Псалом 9:17.
СЛУШАЙ И ВНИМАЙ, НЕ ТО ПЛАЧ ИЕРЕМИИ ПЕРЕЙДЕТ В СТЕНАНИЯ. ПРАВОВЕРНЫЕ БАПТИСТЫ КАСЛ РОК"
– Кусок дерьма, - прорычал Альберт и скомкал листок в огромном кулаке.
– Этот коротышка-сапожник, баптистский кретин, совсем из ума выжил.
Первое, что он сделал, открыв кабинет, - снял трубку, набрал номер отца Джона и сообщил, что правила игры ужесточаются не по дням, а по часам, невесть что случится до открытия Казино.
– Не беспокойся, Альберт, - невозмутимо произнес отец Брайам, если этот идиот полезет в драку, он узнает, что безмозглые скумбрии умеют дать сдачи... Разве не так?
– Так, отец мой, - сказал Альберт, все еще тиская записку в кулаке. Опустив голову, он взглянул на свое могучее оружие, и губы под жесткими моржовыми усами тронула легкая самодовольная улыбка. Конечно, так.
5
К четверти одиннадцатого утра того же дня электронное табло над входом в здание банка показывало температуру +22°С. По другую сторону Тин Бридж лучи не по сезону горячего солнца образовали яркое мерцающее пятно, дневную звезду, в том месте, где шоссе 117 выплывало из-за горизонта и направлялось в сторону города. Алан Пэнгборн сидел в своем кабинете, погруженный в показания по делу Кобб - Ержик, и не замечал солнечного отблеска на металле и стекле. Но даже если бы он его и заметил, то едва ли заинтересовался бы - поблескивала всего лишь проезжающая мимо машина. А тем временем ослепительное сверкание хрома и стекла, направлявшегося к мосту со скоростью более семидесяти миль в час, олицетворяло собой ближайшее будущее самого шерифа... а также и всего города.
В витрине магазина Нужные Вещи табличка, оповещавшая закрыто ПО СЛУЧАЮ ДНЯ КОЛУМБА, исчезла, а на ее месте появилась другая, вывешенная длиннопалой рукой, высовывавшейся из рукава светло-коричевого пиджака телячьей кожи. Табличка гласила:
ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩНИК.
6
Проехав мост, машина продолжала свой путь со скоростью пятьдесят миль в час в той зоне, где разрешалось только двадцать пять. Это был автомобиль, от которого у школьников старших классов потекли бы слюнки зависти: фисташкового цвета "додж-челленджер" со вздернутым кузовом и опущенным к дороге носом. Сквозь дымчатое стекло окна можно было разглядеть внутреннюю перегородку между передними и задними сидениями, аркой подпиравшую крышу. Кузов был весь испещрен наклейками: Хирст, Фьюелли, Фрэм, Куокер стейт, Гудиер вайд овалз, Рэм чарджер. Выхлопные трубы смачно отрыгивали пары высококачественного девяносто шестого
Слегка сбросив скорость на перекрестке улиц Мейн и Лорелль, автомобиль, взвизгнув тормозами, с ходу втиснулся в один из узких парковочных секторов напротив Клип Джоинт. В это время в парикмахерской клиентов не было. Билл Фуллертон и второй парикмахеру Генри Жендрон, сидели в креслах посетителей под рекламами брилькрема и массажного масла Уилдрут Крим. Они поделили на двоих утренний номер газеты. Когда лихач выключил двигатель своего автомобиля, выхлопные трубы пару раз так громыхнули, что оба мастера причесок одновременно вскинули головы.
– Адская машина, будь я проклят, - буркнул Генри. Билл кивнул и оттянул большим и указательным пальцами нижнюю губу.
– Уху.
Оба с нетерпением ожидали, когда мотор окончательно стихнет и появится сам водитель. Дверь машины открылась, и из ее темного чрева показалась нога, обутая в черный поношенный сапог. Вслед за ногой появился и ее хозяин. Очутившись на ярком свете жаркого не по сезону дня, он снял темные очки, зацепил их дужкой за вырез сорочки и огляделся лениво-презрительным взглядом.
– Так, снаружи конфетка, внутри дерьмо, - философски заключил Генри.
Билл Фуллертон смотрел на незнакомца не мигая, с отвалившейся челюстью, забыв, что на коленях: у него дожидается колонка спортивных новостей.
– Туз Мерилл, -выдохнул он наконец.
– Чтоб я так жил!
– Какого черта он тут потерял?
– возмутился Генри.
– Я думал, он в Микэник Фоллз ишачит.
– Понятия не имею, - сказал Билл и снова оттянул нижнюю губу. Только взгляни на него! Седой, как крыса, и наверняка такой же мерзкий! Сколько ему лет, Генри?
Генри пожал плечами:
– Больше сорока, но меньше пятидесяти, вот все, что могу сказать. И кому интересно, сколько ему лет? От него на расстоянии неприятностями несет.
Как будто услышав последние слова, Туз повернулся к витринному стеклу и, медленно подняв руку, небрежно помахал. Оба парикмахера заерзали на своих местах и возмущенно забурчали, словно пара старых дев, которые неожиданно поняли, что хулиганским посвистом, прозвучавшим неподалеку, подзывают их.
Туз засунул руки в карманы джинсов фирмы Лоу Райдерз и пошел прочь: портрет человека, у которого времени вагон, а дел ни на грош.
– Как думаешь, может быть, позвонить шерифу?
– предложил Генри.
Билл Фуллертон еще несколько раз дернул нижнюю губу, а потом покачал головой.
– Он сам скоро узнает, что Туз вернулся в город. Сообщать не стоит. Ни мне, ни тебе.
Они сидели и смотрели вслед Тузу, шагавшему по Мейн Стрит, пока тот не скрылся из виду.
7
Едва ли кто-нибудь догадался бы, наблюдая, как Туз Мерилл праздно шатается по Мейн Стрит, что этого человека мучает серьезная проблема. Проблема такого свойства, которое было бы понятно Умнику Китону: Туз задолжал одной веселой компании крупную сумму денег. Порядка восьмидесяти тысяч долларов, если быть точным. Но самое страшное, что могли сделать кредиторы Умника, это упрятать его за решетку, а вот если Туз не вернет долг в скором времени, скажем к 1 ноября, его без всяких колебаний могли упрятать в гроб.