Необитаемое сердце Северины
Шрифт:
Она еще не решила, куда ехать. Мужчина, который захотел стать ее крестным, по паспорту тогда был прописан в Москве. А женщина – в Петербурге. Ей хватит денег на одну дорогу до любого из этих городов и на месяц пропитания. Но что-то сдерживало Северину, заставляя ее не спешить. Что-то важное, вроде предчувствия обязанностей, от которых она не сможет отделаться, как только встретит кого-то из крестных. А ощущение свободы и абсолютного сиротства вдруг оказалось таким приятным – не нужно ни о ком беспокоиться! Она никому ничего не должна. И может
Северина улыбнулась и осмотрелась. Врачевать пока было некого. Люди сновали туда-сюда, суматошно заполняя пространство вокруг. В этой равномерной суете появился посторонний тревожный звук – визг тормозов. Сильный удар, скрежет металла. Северина встала. Она увидела аварию на повороте дороги и побежала туда, тревожась и удивляясь ощущению исполнения загаданного.
Грузовик смял легковушку, протащив ее перед собой до упора в столб. Подбежавшие прохожие и водитель грузовика к моменту появления Северины пытались вытащить из легковушки зажатого сзади пассажира. Водитель и женщина с переднего сиденья лежали на земле рядышком, над ними Северина и присела, положив ладони на грудь каждому и потихоньку потом перемещая их по телам.
– Нельзя шевелить! – крикнула она водителю грузовика, который хотел положить под голову окровавленного мужчины свою свернутую спецовку.
Понемногу толпа плотным слоем, обступила пострадавших и Северину. Кричал на каждом выдохе пассажир легковушки с заднего сиденья. Наконец, послышалась сирена «Скорой помощи». У Северины затекли ноги, она стала на колени, не убирая ладоней от неподвижных тел.
Выбежавшая из «Скорой» врач увидела между лежавшими пострадавшими девочку с рюкзаком за спиной. Девочка стояла на коленях, опустив голову, и почему-то держалась руками за раненых. С ее носа стекали капли пота.
– У женщины повреждена слезенка и брюшная аорта, – сказала девочка громко, не поднимая головы. – Перелом шестого ребра. У мужчины... правая подвздошная вена – открытая рана... седьмой шейный позвонок смещен... наверное.
– Девочка, что ты тут делаешь? – опешила врач.
Северина, не поднимая головы, повернула ее вбок, посмотрела снизу и сказала:
– Кровь торможу. Если сможете уложить обоих в одну машину, довезем живыми.
Ее подняли под руки два санитара и отнесли в сторону. Асфальт под пострадавшим мужчиной моментально затек кровью. Врач кивнула девочке на фургон «Скорой». Северина, еле передвигая затекшие ноги, залезла в него первой.
* * *
В больнице она просилась в операционную «посмотреть», но ее не пустили. Пожилая нянечка отвела Северину в ординаторскую, боясь лишний раз к ней прикоснуться. Кое-как уговорила снять рюкзачок. Врач из «Скорой» тоже пришла с худой до безобразия женщиной в белом халате и в туфлях на высоких каблуках – главврачом. Они стояли у двери и смотрели на лежавшую на кушетке Северину. Легкое ситцевое платье, кофта с пуговицами,
– Я правильно определила места повреждений?
Переглянувшись с коллегой из «Скорой помощи», главврач молча подошла к кушетке, села, открыла рюкзак и стала в нем рыться.
– Пострадавшие твои знакомые? – спросила она, обнаружив паспорт и аттестат.
– Нет, – Северина глянула на нее и опять закрыла глаза.
– Понятно... Северина Полутьма, 16 лет, проживает... Ты понизила температуру тел и давление у пострадавших до критического минимума. Покажи ладошки.
Северина села и протянула руки. Женщина, не прикасаясь, внимательно изучила ее ладони. Посмотрела в лицо девочки.
– А что ты еще умеешь, Северина Оленьевна?
– Умею лечить, если найду что.
– Где твои родные?
– Я сирота, – пожала плечами Северина.
– Хочешь стать врачом?
– Что значит – стать? – усмехнулась Северина.
– Ну да... – женщина обшарила глазами ее лицо. – Глупо я сказала. Пойдем ко мне в кабинет, покажешь, что умеешь. Зови меня Аллой Петровной, я здесь главная.
– Помыть бы малую, – осторожно предложила нянечка. – Покормить...
– Да-да... – рассеянно кивнула Алла Петровна, вставая. – Полина, пойдем с нами, – позвала она врача из «Скорой».
Пришли в кабинет Аллы Петровны. Северина с полминуты рассматривала рентгеновские снимки, потом покачала головой и положила их на стол.
– Я тут ничего не понимаю. Мне бы... потрогать.
Пошли трогать третьего пострадавшего из легковушки. Он лежал без движения на кровати с растяжками. Обе ноги были в гипсе, одна – подвешена. Северина обошла кровать, рассматривая механизмы.
– Что я должна делать? – спросила она.
– Трогай, – пожала плечами Алла Петровна.
Северина положила ладонь на грудь мужчины. Потом – на лоб. Потом – на живот.
– Сильно увеличена печень. Правое легкое с двумя темными пятнышками. Сотрясение мозга. Я перечислила в порядке уменьшения проблем, – объяснила Северина.
Женщины переглянулись.
– А что у него с переломами, можешь сказать? – спросила Алла Петровна.
– Зачем? Он уже в гипсе, – пожала плечами девочка.
Полина из «Скорой» решительно шагнула к Северине.
– Ладно, раз уж такой цирк пошел, потрогай мою грудь. Да не под шеей, на груди руки клади, – она решительно сдвинула ладони девочки пониже.
Северина сразу застыла и глаза расширила, словно тайну страшную нащупала.
– А правая здоровая... – прошептала она. – Так бывает? Когда вам... отрезали левую?
– Два года назад. – Полина оттолкнула руки девочки. – Правая вся здоровая, точно?
– Вся... А что вы носите такое мягкое, как настоящее?..