Необитаемое сердце Северины
Шрифт:
Феофания вышла из машины первой и протянула к ней руки. Они обнялись. Окинув ее лицо глазами, Феофания кивнула довольная:
– Ты, Верочка, просто загляденье.
Светловолосый мальчик близко не подошел, помахал на расстоянии рукой и небрежно бросил:
– Привет, котенок! Как ты тут без меня?
Северина вздрогнула.
– Не обращай внимания, Алекс иногда так чудит, – тронула ее за руку Феофания. – Он со мной временами разговаривает как Феликс, когда нам было по десять лет. Слово в слово.
– Алекс? – Северина подошла к мальчику и присела, жадно разглядывая его.
–
Она покраснела и выпрямилась.
– Ну, почти все, – он развеселился, довольный ее смущением и протянул руки. – Давай обнимемся. Феня велела сразу обнять тебя, как приедем.
Северина, наклонившись, осторожно обняла мальчика, провела ладонями по его спине.
– Как твое имя? – спросила она.
– Алекс Крафт.
– А отчество?.. – Северина покосилась на Феню.
– А отчество ты мне сама потом придумаешь. Где тут речка? – он завертелся, осматриваясь. – А лодка есть?
* * *
– Как он? – Спросила Феня, когда мальчик убежал.
– Здоров.
* * *
Вечером за чаепитием Феня посетовала на дороги и предложила проложить к деревне от шоссе асфальт, чтобы и зимой можно было ездить на машине. Армия заметила, что дорогу зимой нужно чистить, для этого необходим трактор, а для трактора, как полагается – тракторист. Любава сказала, что столько денег – и на дорогу, и на трактор, собрать не удастся.
– Трактор все одно нужен землю пахать, – сказала Армия. – Столько народу требует большого огорода. А там, глядишь, Севка захочет лошадь да корову завести, а им корм понадобится.
– Главное, что тракторист уже появился, – заметила Феня, кивнув в окно на Янсена.
– Я свой колобок потратила на лошадь и овец в другой деревне, – вздохнула Северина.
– У меня могло остаться много таких колобков, – сказал Алекс. – Я их спрятал от Конторы, получилось выгодное вложение. По последним биржевым сводкам платина подорожала до полутора тысяч долларов за унцию.
Северина вздрогнула. Феня потерла себя ладонями и заметила:
– Он иногда так скажет, что мурашки по телу бегут.
* * *
Батюшка Пантелей приехал в Полутьму в начале октября. Остатки бабьего лета осыпались с деревьев золотом, уже прихваченным инеем, а по утрам земля через лужи примерзала к небу тонким ледком. Приехал батюшка на телеге один – Михалыч помер, а другому помощнику он, чтобы ехать сюда, не доверился. По памяти остановился у дома Северины, слез с телеги, огляделся. Из дома вышел здоровенный мужик и посмотрел на него со спокойной доброжелательностью сильного человека. Из-за его ноги высунулась девочка с белыми волосами. Евсюков представился, сказал, кого ищет. Мужик молча показал рукой в сторону реки. Девочка побежала впереди лошади.
Северина вышла встретить его с мальчиком лет десяти. Мальчик расставил руки и радостно крикнул:
– Здравствуй, сын человеческий! Поседел, погрузнел. Не узнаешь? Это же я, Лекс! Северина, скажи ему!
Евсюков обомлел. Северина обняла мальчика за плечи и улыбнулась.
– Да, это вот... муж мой будущий, Лекс. Здравствуйте, батюшка, очень рада вас видеть.
– Здравствуй, муж... – выдавил из себя
– Он мои коробки привез! – обрадовался Алекс.
– Я... пришлось воспользоваться твоим предложением, уж не обессудь, я узнал, что в них платина... – бормотал, застыдившись, Евсюков, снимая первую коробку с телеги. – Нужда прижала, а ты помер вроде, а я как увидел эти шары да кубики, сразу понял, отчего такие коробки тяжелые. Я всего и взял на церковь кубик да пирамидку…
– Я тебе верю, – серьезно заявил мальчишка. – Хоть бы все мои шары взял.
– Не надо так говорить, я как узнал, что Северина вернулась, сразу и повез... Чтобы она отдала это сыну Феликса... То есть тебе... То есть ему... – запутавшись, батюшка с отчаянием посмотрел на Северину.
– Евсюков! – позвал мальчик. – Хватит объяснять, взгляни на меня.
Батюшка выпрямился, выдохнув остатки стыда. Сразу проявились его стать и гордая посадка головы с пышной бородой. Подошла Феофания. Алекс посмотрел с торжественной серьезностью и попросил:
– Батюшка, благослови на жизнь в Полутьме.
А как только Евсюков его благословил, выдернул голову из-под его руки и убежал, смеясь. Остался батюшка в недоумении, то ли что-то важное он сейчас сделал, то ли в игру какую с ребенком сыграл.
– Он?.. – батюшка растерянно показал рукой на убегающего мальчика.
– Крещеный, – кивнула Феофания, поклонясь.
* * *
После обеда батюшка с Севериной вышли из дома и взошли на пригорок. Деревня открылась вся в окружении осеннего леса. На душе у Евсюкова стало светло и тихо. Он вспомнил, как первый раз увидел девочку в церкви.
– Ты... Вы теперь черной дыры не боитесь, Северина Оленьевна?
– Боюсь, – засмеялась Северина. – Меня физик один застращал. Но до двенадцатого года ничего плохого не случится.
– А как же запуск коллайдера этой осенью? – удивился Евсюков.
– Не получится запустить этой осенью, – хитро улыбнулась она.
– И как же не получится? – заинтересовался батюшка. – Даже не могу представить, кого из ученых и как именно вы сумели уговорить изменить фазу запуска в программе.
– Да нет, мне женщина одна из Полутьмы обещала помочь. – Буднично объяснила Северина. – Она давно живет с мужем у границы Франции со Швейцарией. Муж работает в обслуживающей создание коллайдера компании. Я думаю... – она осмотрелась и улыбнулась, – трансформатор, который питает всю эту трубу с магнитами, выйдет из строя. Все очень просто: сбой в системе охлаждения коллайдера в результате отказа энергопитающих систем, приблизительно так это объяснят и отложат запуск.
Батюшка только молча повертел головой и недоверчиво усмехнулся. Он увидел детей, играющих у леса, и подошел поближе. Четыре мальчика – двое постарше других – и девочка с белыми волосами бегали вокруг пенька, строго соблюдая между собой дистанцию.
– К нам медведь пришел, еще волк пришел... – напевала девочка, – и барсук пришел, и олень пришел... и все стало хорошо!
Дети бросились к пеньку, кто первый сядет. Победил мальчик лет четырнадцати с большим выступающим лбом. Дети опять собрались в круг и стали бегать вокруг пенька. Теперь водил победивший.