Неофит

Смит Гай Н.

Пустынные, покрытые грязью улицы начали белеть от падающего снега, когда перестали ездить машины и исчезли пешеходы. Весело украшенная витрина магазина, искусственный снег посмеивается над погодой, над мостовой развешены разноцветные лампочки, бумажные гирлянды намокли, стали похожи на мокрое белье на веревке.

В центре старомодной площади стояла высокая башня с часами, викторианское строение, может быть, имитация «Биг Бена». Тебе не удалось уехать в Лондон, Джоби, но посмотри, и здесь есть часы. Снег быстро засыпал циферблат, и к утру под его весом стрелки могут остановиться.

Без пятнадцати десять. А Джоби все еще бродил по городу без всякой цели.

Вдруг он увидал старуху. Она шла к нему навстречу, волоча ноги, хлюпая по грязи ногами в поношенных туфлях, седая, косматая голова повязана старым шарфом, на руке болтается пустая кожаная хозяйственная сумка. Бедность посреди изобилия.

Джоби пожалел ее, зная, что она испытывает отчаяние, одиночество, беспомощность. И тогда он заметил кота: тощее, жалкое существо, следующее за ней по пятам. Черно-коричневый, какой-то пестрый, он смотрел на приближающегося Джоби, а его глаза сверкали то желтым, то зеленым, то красным светом, отражая мигающие наверху праздничные лампочки. Кот остановился, выгнул спину, раскрыл пасть и зашипел, показав беззубые челюсти.

Джоби бросился бежать. Он повернулся, понесся по грязи через дорогу на другую сторону, поскользнулся и упал, поднялся. Он бежал, скользя, оглянулся только тогда, когда миновал площадь и оказался в ярко освещенном торговом центре. Пусто, не видно ни старухи, ни ее ужасного, отвратительного кота.

Джоби весь дрожал. Джинсы на нем промокли, холодная ткань липла к ногам. Ужасно глупо, сказал он себе. Какая-то бедная старуха с котом, только и всего. В городе живут десятки пенсионеров с кошками, может быть сотни. Но он знал, что если увидит другую старуху, то снова бросится бежать. И снова.

Джоби остановился, заметив впереди несколько слоняющихся без дела юнцов. Их было трое, все, как видно, подвыпившие. Он повернулся, пошел опять в сторону Хай-стрит, свернул налево от центра города. Снег почти перестал, лишь изредка опускались мелкие снежинки. Скоро снег может совсем прекратиться.

Мимо него прошел мальчик, взрывая снег носками ботинок, как часто делают дети, вытаптывая от скуки узоры. Совсем один, может быть, идет из молодежного клуба; довольно любопытный, остановился под фонарем и насмешливо посмотрел на Джоби. Веснушчатое лицо, прямые волосы, челка доходит почти до бровей.

— Элли? — Оцепеневший мозг Джоби мгновенно заработал, его губы инстинктивно пробормотали это имя, прежде чем он успел остановить их, увидев, что это был не Элли. Этот мальчик был поменьше, может быть, моложе на год или около того.

— Что?

— Извини. — Джоби не пытался скрыть свою растерянность.

— Я... ошибся.

Мальчик быстро зашагал прочь, почти бросился бежать. Когда он оказался у следующего ряда фонарей, то остановился и оглянулся, увидев, с облегчением, что этот неряшливый парень не преследует его. Парни заговаривают с тобой поздно вечером только тогда, когда что-то замышляют, и он не собирался рисковать. Он снова побежал.

Здесь было темнее, фонари стояли редко, некоторые вообще не горели; муниципальный совет не чинил их, пока жители не начинали

жаловаться. Это был один из способов сэкономить. Джоби побрел дальше, подумав, в какой же части города он находится. Он не помнил, чтобы проходил по главному подземному переходу, делящему город на две части, являющемуся границей между жителями, принадлежащими к разным классам. Все улицы похожи одна на другую, муниципальные дома, «полуотдельные» или стоящие в ряд, район, похожий на тот, где он встретил Шину той ночью. Но сейчас женщина была нужна ему меньше всего.

— Извините, я...

Он чуть не столкнулся с девушкой, стоящей у стены. Джоби посмотрел на нее. Одета в темное, сливается с сумерками, виден только силуэт, стройная, вьющиеся волосы, прическа афро, глаза пристально наблюдают за ним. Страх, сильная боль, начавшаяся в желудке, резанула по сердцу, словно переключила скорость, заставила его бешено колотиться. В ногах у него появилась такая слабость, что он чуть было не упал. О Боже! Он смотрел в ее глаза, ожидая, что в них загорится зеленый огонь, который завладеет им. Я вовсе не пытался убежать от тебя, Салли Энн. Но эти глаза не загорелись зеленым светом, в темноте он видел лишь их белки.

— Привет, красавчик, я знала, что ты придешь.

— Я... я...

— Меня искал, милый?

На этот раз Джоби повернулся и бросился бежать, не разбирая дороги, по темной улице, потом свернул на другую, не думая, куда бежит. Беги, не останавливайся. Ты не сможешь убежать от меня, Джоби. Ты зря стараешься.

Песня, которую он пел только вчера вечером, глухо зазвучала у него в голове, застучала в его сердце. «Эта ночь... полна открытых глаз».

Сегодняшняя ночь была именно такой, зеленые глаза горели из каждой тени, впереди него, сзади. Следом за ним. Сюда, потом туда, снова назад, темнота загоняла его, как натренированный колли, загоняющий стадо овец.

Куда угодно... лишь бы не было темно. Темнота наполнена злом, как чулан, как чердак, она прячет что-то холодное, что-то затхлое.

Ноги его промокли, одеревенели от холода, скоро он не сможет идти. Он замирал на каждом углу, держался в стороне от теней, только в крайнем случае пробегая через переулки. Он слышал ее голос, ее издевательский смех, теперь он звучал громче. Еще громче.

В конце концов он снова оказался на площади, освещенной разноцветными огнями, с Рождественской елкой, припорошенной настоящим снегом. Часы на башне все еще шли, снегу не удалось их остановить. Половина двенадцатого. Он испуганно огляделся, поискал глазами ту старуху с ее паршивым котом, но их не было видно. Никого не было вокруг.

Снова повалил снег, большие мокрые снежинки, казалось, намеренно били его по лицу. Они кружились, опускались вниз, снова взлетали, залепляя витрины магазинов, словно пытаясь закрыть их, стереть яркие огни, погрузить все в темноту. Чтобы повсюду была темнота и тени, чтобы спрятать в них нечто. Чтобы Салли Энн могла в них спрятаться и следить за каждым его движением, шептать ему.

Ты убил Тимми Купера, Джоби.

И Харриэт Блейк.

И барменшу из «Желудя», и того парня в" Сельском ручье".