Неомифы

Неделько Григорий Андреевич

– Ой, кажется, проспала! Дон, послушай, мне приснился такой кошмар!..

– Это немыслимо. – Теперь уже процессоры Первого кипели так, будто вот-вот взорвутся. – Почему вы позволяете себе вмешиваться в ход эксперимента?

– Девушка была напугана.

– Она недостаточно четко сформулировала ментальный запрос. Тем не менее, вы самостоятельно активировали две ступени и отправили ее на двенадцать часов в будущее.

– Но

подопытная думала, что ее преследуют.

– Ее никто не преследовал, и вам это прекрасно известно. Ничего бы с молодой особой не случилось: как показывают системы наблюдения, следовавшие за ней мужчины не стали входить в дом. Вам нудно стоило бы внести изменения в программу проекта, а вместо этого вы занимаетесь ненужной благотворительностью по отношению к низшей расе.

– Но в данном случае представителем этой расы выступало слабое существо женского пола – не оказать ей помощь негуманно.

– Вы, бесспорно, талантливый инженер, и я ценю ваш вклад в разработку проекта, но ваши понятия о гуманизме в настоящем случае нарушают чистоту эксперимента. Поэтому я перевожу вас с уровня доступа двадцать на трёхсотый. Проведение эксперимента отныне находится под моим личным контролем.

Если бы экс-Двадцатый мог испытывать чувства, доступные низшей, человеческой, расе, он бы разозлился, закричал или даже швырнул в Первого чем-нибудь тяжелым. Однако эмоциональные способности существ вроде него ограниченны, и экс-Двадцатого не посетила мысль совершить действие, которое повлекло бы за собой разрушение функционала Первого.

– Слушай, Джек, а ты когда-нибудь бывал в заброшенном доме?

– Не-эт.

– А хотел бы побывать? Тут неподалеку есть один: ма и па говорили, там давно никто не живет.

– Но, Тим, ты же знаешь, если нас предки засекут, нам влетит… ой, как нам влетит!

– А откуда они узнают? Если только ты проболтаешься.

– Я-а-а?! Да ни за что!

– Тогда пошли!..

Мальчишки побродили по пустынному, заросшему травой дворику, залезли на крышу сарайчика в глубине двора, а потом решили исследовать дом. Страшно не было: во всякую чертовщину, нежить и нечисть они не верили, а бездомные (которых в городе насчитывалось немного) вряд ли оставались в доме днем – если они и приходили сюда, то лишь ночевать.

Полазив по всем трем этажам, Джек и Тим вернулись в большую гостиную (или холл), чтобы поиграть в мяч. Места в комнате хватало, мальчишки разрезвились и начали швырять друг другу два мяча одновременно. Если делать это с умом, велик шанс, что соперник, бросающий в тот же самый момент свой мячик, не сумеет поймать твой и, следовательно, проиграет. Именно в такой миг мяч Джека, который проворонил Тим, отскочил от пола и провалился в щель у основания центральной лестницы.

– Всё ты, криворукий, виноват! – вспылил Джек.

Понятное дело, мячик не радиоуправляемая машинка, но этот был любимым: его подарил обожаемый старший брат перед отъездом в университет.

Даже если в глубине души Тим и считал себя «криворуким», вслух не признавался. Потому приятели поругались, чуть ли не подрались, после чего помирились и отправились искать вход в подвал, куда угодил мяч.

Дверь, ведущая вниз (логично предположить, что именно в подвал), обнаружилась в самом дальнем углу кладовки. Открыв ее и увидев, что за порогом темным-темно, мальчишки напугались. А из глубины к тому же тянуло сыростью и плесенью.

– У тебя фонарик есть? – дрожащим голосом поинтересовался Джек.

– Не-а. А у тебя?

– И у меня нет. Что будем делать?

– Есть спички. Давай возьмем какую-нибудь доску и подожжем.

– А вдруг пожар устроим?

– Это из-за одной-то деревяшки? Да не смеши меня!

Нужная доска нашлась здесь же: мальчишки просто-напросто выломали ее из старого встроенного шкафа. Большая, длинная и подгнившая только с одного конца, она вполне годилась на роль факела. Джек с Тимом подожгли тот её конец, что пощадило время. Взявшись за руки, мальчики осторожно спускались в подвал. Пламя импровизированного факела отбрасывало на стены причудливые тени, ступеньки под ногами скрипели.

– Прикольно. Как в фильмах ужасов, – сказал Джек. Голос его на узкой лестнице прозвучал непривычно глухо. – Слушай, а вдруг внизу что-нибудь страшное?

– Что, например? – Приятель боялся не меньше, но старался этого не показывать, ведь был на целый месяц старше – недавно Тиму исполнилось семь.

– Ну… скелет, например, – предположил Джек.

– Ты еще скажи, свежий труп или маньяк с ножом. – Тим хихикнул, чтобы разрядить обстановку, но его смех отразился от стен таким странным, потусторонним подвыванием, что мальчишки на несколько секунд замерли.

– А если там привидение? – спросил Джек, когда они наконец двинулись дальше.

– Ты что! Привидений не бывает. А если бы и были, водиться они должны не в подвале, а в хозяйской спальне. Да и днем призраки не показываются.

– Точно, забыл… Слушай, Тим, как думаешь, только нам тут страшно? А мой брат или, к примеру, наши родители – они бы тоже напугались?

– Ну, твой брат крутой, он ничего не боится. Да и родители: они ж не верят в привидений и скелетов в подвале. Наверное, и мы бы не испугались, если б были большими.

– А ты бы хотел стать большим?

– Не-а… У взрослых проблем много: сначала учись до опупения, потом работай, как конь, потом детей рожай и воспитывай. Да и взрослым я все равно стану когда-нибудь. Мне вот хотелось бы посмотреть, что происходило в мире, когда я не родился. Ну, лет тридцать назад.

– Крутая идея! Вот бы нам сейчас попасть ровно на тридцать лет в прошлое, как в том фильме.

Что-то звонко щелкнуло, вокруг потемнело.