Неон
Шрифт:
Наверное, тогда я и должен был встретить Клару. Скучающую на лавке возле пестрого от наклеенных объявлений подъезда. Или столкнуться с ней возле кассы, случайно перепутать товары и посмеяться над этим. Но в подъезде не было никого, если не считать мух, хотя где-то наверху отчетливо слышались легкие, возможно детские, шаги. В магазине сонная продавщица долго не могла справиться с этикеткой на масле, лениво водила сканером по ней, накапливая очередь. Затем отправила за другой бутылкой. А на тропинке между высокими кленами меня застал звонок от родителей. Серьезная шпана плавилась на солнцепеке, продолжала щелкать семечки и не проявляла ко мне никакого
– Влад, где ты? Почему не звонил?
Мамин голос всегда встревоженный, даже если она диктует список покупок. Ей нужно знать все и желательно ответить одним успокаивающим предложением. При этом беспокоили ее исключительно мелочи. Не была ли большой очередь в приемной комиссии, не потерял ли паспорт и фотографии, даже про взносы на новые окна зачем-то спросила, еще не совсем отойдя от роли мамы школьника. Узнать на какое отделение я подал документы, она и не подумала. Спросит папа, когда вернется из-за границы недели через три и узнает, что инженером турбинных установок или высококлассным энергетиком мне не быть. Я отвечал односложно и жизнерадостно. Комнату называл квартирой, пачку пельменей запасом продуктов.
– На следующей неделе приедет тетя Света и поживет у тебя месяцок, – не менее жизнерадостно заявила мама и повышенным тоном добавила. – Нет, ну должен же кто-то за тобой присмотреть. Еду тебе готовить, стирать в конце концов. У тебя лишняя комнатка с диваном найдется?
– Мам! – только успел вставить я в длинную тираду о том, что любому мужчине в хозяйстве нужна женская рука и, если уж пока я не женат, о чем думать совсем рано… А в высоких кронах кленов щебетали синицы, одуревшие от жары и обилия насекомых. Слабый теплый ветер шевелил широкие ветви и в просветах мелькало ослепительное солнце, неуклонно катящееся к плоским крышам общежитий. Хотелось дождя. Яростного, чтобы хлестал кирпичные стены, превращал в грязные реки улицы и переулки, и чтобы ливневки захлебывались пенящимися потоками.
– Приезжай на следующий неделе, – донеслось до меня сквозь ревущий в голове ливень и шквальный ветер. – У меня с завтрашнего дня курсы, ты же знаешь, – оправдывалась она. – Папа уже все оплатил. Кстати, насчет денег.
– У меня еще есть. Достаточно.
– Точно?
На этот вопрос лучше просто утвердительно ответить. И принять, что разговора с отцом, визита тети Светы и позора с попытками перетащить меня на другой факультет и в другое жилье не избежать.
– Точно, – сказал я и на всякий случай утвердительно кивнул.
– Мне надо было поехать с тобой. Помочь с квартирой, с документами. Понимаешь, все эти курсы…
Я отстранил трубку от уха, прислушался к щебету птиц, к вою бури в голове.
– Ладно, пока, сынок.
– Пока.
Телефон еще раз пискнул через минуту. Словно извиняясь неловко вспыхнуло и погасло сообщение о переводе денег. Я торопливо сунул телефон в карман и зашагал к подъезду. На меня должно было пахнуть прохладой и сыростью, застаревшим табачным дымом из открытой двери. Но слышался только легкий запах духов, неуловимо знакомых.
***
Под вечер действительно начался дождь. Нет, не яростный ливень как в моей голове, а редкие крупные капли из низких набежавших туч. Закатное солнце светило под тучи, и капли дождя искрились, падали и впитывались в горячую землю. Небо окрасилось оранжевым, слепой дождь косо пробежался по крышам домов и аллеям и переместился к бело-стальным корпусам завода. Далеко над лесом вспыхнула и погасла радуга.
Даже будучи
Я достал ноутбук, но вспомнил что интернета пока не предвидится и захлопнул крышку. Телефон молчал. Я прихватил свой сидр и сел на подоконник, смахнув насекомых. За стеклом застыл фиолетовый вечер. В далеких домах зажигались и гасли окна, тонкой красной полоской тлел закат. У подъезда возились тени, то и дело вспыхивали сигаретные огоньки и звенело стекло. Изредка возню и негромкий бубнеж разрывали взрывы смеха, сопровождавшиеся смачными плевками. Я поморщился, сделал глоток. Пытался выудить из банальности вечернего двора красоту, но взгляд все время упирался в гогочущую толпу, еще одну на пустой остановке, снующих собак, побитую годами и дорогами «девятку», из окон которой басило что-то невразумительное. И девушку. Она торопливо шагала по тропинке в сторону подъезда, накинув на голову серый капюшон, руки прятала в карманах тонкой куртки. Куртка казалась почти белой – ярким, привлекающим внимание пятном, пересекающим темноту заплеванного двора.
Толпа у подъезда притихла. Зашушукалась. Красные огоньки загорелись ярче.
Я отставил бутылку, придвинулся ближе к стеклу, почти коснувшись лбом пыльного стекла. Девушка уже скрылась под козырьком. Скрипнула и с грохотом захлопнулась подъездная дверь. В свете далекого тусклого фонаря ничего не рассмотреть, но мне показалось, что две тени отделились от толпы и нырнули в подъезд.
– Не твое это дело, – сказал я сам себе, торопливо всовывая руки в рукава помятого пиджака. Не лучшая одежда в подобном месте, но в нем я чувствовал себя в большей безопасности, чем просто в футболке с клоуном Красти.
– Просто пришла в гости. Наверное, уже в безопасности. Иначе были бы звуки борьбы в подъезде. Крики там…
В подъезде что-то громко ухнуло и покатилось, словно грохнутая об стену, но не разбившаяся бутылка. Через мгновение я уже стоял на общей кухне среди запахов котлет, тушеной капусты и дешевого табака. По мне скользнули косые взгляды соседей. Обосновавшийся за столом громила в майке демонстративно вытянул ноги в протертых тапках. Надо бы врезать в дверь замок помощнее – мелькнуло в голове. Это сложно, наверное, но учиться когда-то нужно начинать. Я торопливо топал в сторону входной двери, а в голове крутилась каша из мыслей про замок.
За дверью было пусто. Слышалась возня и негромкие разговоры на лестнице пролетом ниже. Я выглянул в пролет, спустился на пару ступеней ниже. Не заметил даже, то одна моя рука занята – с ней застыла бутылка с остатками сидра, а пальцы впились в горлышко мертвой хваткой. Ладно, не возвращаться же. Хотя вид у меня, наверное, странный.
Девушка стояла у окна, держала руки в карманах. Из-под капюшона выбились пряди длинных рыжих волос. Она не смотрела на меня, стоя вполоборота, она что-то разглядывала за темным окном, слегка приоткрыв рот. Смотрели на меня двое других: парень в не по погоде теплой кофте, смолящий окурок и второй на голову ниже, с почти полностью выбритой головой кроме жиденькой челки надо лбом.