Неос
Шрифт:
Я предупреждал.
В следующую секунду гравитация восстановилась. Тимур упал на колени и едва не расшиб себе челюсть. Да, этот вечер ему запомнится надолго. Главное – пережить ближайшие часы.
Лифт замер.
Подчиняясь инструкциям внутреннего голоса, оператор углубился в хитросплетения технического лабиринта. Тимур и представить себе не мог, что изнанка кластера настолько обширна. Трапы, выдвижные пандусы, бесконечные тоннели и шахты, боксы с оборудованием, складские помещения, ангары с законсервированными машинами… Всё это производило впечатление даже на человека, привыкшего подключаться к монтажным дронам и транспортникам,
Куда мы идём?
Скоро узнаешь.
Уровень тревожности нарастал.
Я хочу знать, что происходит. Почему я убил тех людей? Кто ты такой и что делаешь в моей голове? Хочешь выбросить мое тело в шлюз?
Последнее предположение развеселило неведомого собеседника.
Мы в симбиозе, дружище. Так что позволь мне спасти это тело, раз уж кое-кому захотелось понаблюдать за представлением.
Тимур сосредоточился на дороге.
Минут через двадцать он выбрался из очередного люка и понял, что находится в частном ангаре. Стены и потолок терялись в полумраке, дежурная подсветка очерчивала нечто громадное и вытянутое. Похожее на… космический корабль.
Нас будут искать.
Уже ищут.
И какой план?
Мы сядем на эту яхту и покинем Сферу Дайсона. Отсидимся где-нибудь. И – прочь из Солнечной системы.
Тимур направился к кораблю.
Стены ангара ожили, включая осветительные панели.
А сейчас – главная часть нашего плана.
В голосе послышались нотки иронии.
На счет «три» ты забудешь всё, что с тобой произошло, Тимур Войтицкий. Я сотру это из твоей памяти. Также будут имплантированы ложные воспоминания. Раз…
6
Мыслящая среда приняла аналитика в свои объятия. Ноосфера для избранных, сконструированная из разумов машин и людей. Великое Ничто, из которого можно выхватывать сознания отдельных личностей, чтобы решать совместно любые задачи. Реальное правительство Солнечной системы, отчитывающееся за свои действия только перед неосом.
Поначалу наблюдались проблемы с визуализацией. Человеческий мозг упорно не хотел мыслить категорией «мы», так что уровень взаимного проникновения пришлось снизить. Заодно разработчики научили среду формировать обособленные конструкты для заседаний и конференций. Дюран умел работать в двух режимах. Полное подключение, при котором грани личности на семьдесят пять процентов растворяются в общности. И диалоговое окно – формат условно-самостоятельного мышления. Сейчас он выбрал второй вариант.
Сначала перед внутренним взором Дюрана развернулось чистилище. Вестибюль то ли гостиницы, то ли исследовательского института – гулкий, пустой и холодный. Доля секунды ушла на расширенную настройку порогов чувствительности. Аналитик одобрил полное присутствие. И направился к стойке регистратора.
– Доброе утро.
Сидящий за стойкой человек улыбнулся:
– Идет сличение ментального слепка. Секундочку.
Дюран молча кивнул.
Каждый раз лицо человека в вестибюле было разным. Да и не человек это вовсе, а искусственный интеллект, отвечающий за безопасность подключения. Насколько помнил Дюран, сборная личность предпочитала
Сегодня Карл выбрал обличье дородного господина в твидовом костюме. Хранитель виртуального шлюза носил усы, а его жидкие черные волосы блестели от лака. Очередное проявление ретро-стиля, к которому ИИ питали необъяснимую слабость.
– Доброе утро, мсье Дюран, – хранитель расплылся в лучезарной улыбке. – Прошу вас.
Невидимая рука стерла вестибюль.
Дюран переместился в следующую локацию – залитый солнцем пляж на краю мелководной лагуны. Волны с тихим шорохом лизали берег. Песчаная коса, закругляясь, уходила к горизонту, и там, на пределе видимости, торчал белый штырь маяка. Справа вырисовывалась тропическая зелень, а еще дальше можно было заметить отель, прилепившийся к склону невысокой горы. В тропическую чащу ныряла гравийная дорожка. В десяти шагах от себя аналитик увидел дощатую барную стойку с навесом из пальмовых листьев.
Здесь его уже ждали.
Вершители человеческих судеб расположились кто где. Одни лежали в матерчатых шезлонгах, раздевшись и утратив всяческий интерес к происходящему. Другие бродили по пляжу, тихо переговариваясь между собой. Кто-то купался или заказывал напитки у бармена, представлявшего собой дешевую программу, порождение конструкта. Дюран заметил паренька, увлеченно строившего песочный замок.
– Наконец-то, – к Дюрану приблизился Вин Клаувиц, глава комитета пассажирских перевозок. Клаувиц традиционно избрал себе в качестве аватара русоволосого мускулистого серфера с амулетом из акульего зуба на шее. – У нас кризис. А ты пропадаешь.
Разговоры стихли.
Главы комитетов, машины и высшие чины военных ведомств уставились на аналитика. Многие – с неодобрением.
– Можете начинать, – буркнул Дюран.
– Ты просмотрел мое сообщение до конца? – Андрей Колосовский сидел с коктейлем в руке на ближайшем шезлонге. Глава ДБЗ предпочитал облик скромного клерка со слегка выпирающим животиком.
– Разумеется, – кивнул Дюран. – Поэтому я здесь.
Аналитик еще раз обвел взглядом присутствующих. Тут были многие, но не все. Куда-то запропастился Вейшенг У – бессменный руководитель Департамента Безопасности. Дюран не встречался с этим жестким и немногословным азиатом уже несколько месяцев. Впрочем, безопасностью Сферы аналитик не интересовался – он планировал долгосрочное развитие, просчитывая шаги на десятилетия вперед.
Мальчик, без устали орудующий лопаткой, оказался Леонидом Гранским – некогда ключевой фигурой в логистике и снабжении. В эпоху первого контакта Гранский правил Арктидой – зашитым под европейский лед городом-государством. Этот человек, собственно, и начал возводить Сферу Дайсона, так что перед Дюраном сидела живая легенда. С пунктиками, но легенда.
Их глаза встретились.
Мальчик улыбнулся.
– Коллеги, – начал Андрей Колосовский, откашлявшись. Ему приходилось говорить громко, чтобы перекрывать шум прибоя. – Многие из вас уже знают о случившемся. Сегодня ночью погиб Серадж Неру.