Неожиданность

Попов Борис

Было понятно, что буду промывать и кишечник, и сальник, и разодранную брюшину. А потом придется пройтись по краям раны.

А местных безобидных антисептиков, кроме поваренной соли, я и не знаю. Главное, ее толково развести в воде. Вальнешь лишка, раствор обожжет, все, что можно — умаешься потом лечить.

А главная заповедь врача, отнюдь не: сорви с больного денег, сколько удастся! И даже иная, чем: завали неосторожно к тебе подсунувшегося рецептами самых дорогостоящих лекарств не от его болезни. Или: дойми направлениями на ненужные анализы!

Основное,

это: НЕ НАВРЕДИ!

Набил внутрь живота тряпок, купленных еще на немецкие деньги — прежние, перепачканные кровью и неведомой грязью, изобилующие обрывками одежды, не вызывали у меня доверия и особой симпатии. Ничего, сейчас натащат!

Можно было начинать. Поднялся, огляделся. Здоровенный стол уже втаскивали. Активно вмешался в процесс. Столы были установлены буквой Г — один для князя, второй, в головах, — для инструмента.

Баб пока видно не было. А, вон бежит одна, аж прыгает, прямо огневушка-поскакушка какая-то, а не вышколенная прислуга княжеского дома, тащит чистую простынь. Простынку я тут же постелил, подложив под нее, чтобы избавиться от излишней жесткости, тоненькое княжеское одеяло.

Хирург я, конечно, не полостной, и даже не сверхловкий попаданец, который все знает и все умеет, — рулю по навыкам, полученным еще в студенческие годы, часто пытаясь сообразить, что же тут сделал бы крепкий профессионал, но сверхжесткой операционной кушетки что-то не встречал.

Свистнул мужиков, и они, под моим чутким руководством, ловко переложили спящего Мстислава на свежесделанный операционный стол и ободрали с него всю одежду.

Женщины принесли все заказанное. Но количество тряпок и их размер меня решительно не устроили. Две небольшие тряпочки погоды для большой полостной операции не делали.

Сообщил об этом Богуславу, резонно решив, что он скорее добьется своего от местного населения. Я с женщинами 11 века вообще беседовать не горазд. Да и кто лекаришка с улицы для них? Так. Звук пустой. А он — абсолютное начальство!

Боярин оправдал мои ожидания. Его злоба превысила все мыслимые пределы, он аж заскрипел зубами. Еле сдерживаясь, негромко спросил у меня:

— Остальное все устраивает?

Я кивнул. И тут Богуслав оторвался на бабах.

— Вы, глупые твари! Сколько тряпок дали?! Всех засеку насмерть! Чтоб завалили этими кусками ткани немедленно! Хоть свои сарафаны и вшивое исподнее разорвите напрочь, а то я вас самих на кусочки порву!

Даже меня это коротенькое выступление впечатлило. Женщины всем коллективом махом обернулись поскакушками и унеслись за заказанным быстрее ветра. Вот это по-древнерусски, по-боярски!

Я вылил в большую тарелку водку, не спеша положил в нее все требуемые для операции хирургические изыски. Иголки положил с вдетыми в них нитками кетгута. Возиться во время операции мне будет некогда, а медсестер поблизости не наблюдается.

И без ассистента крайне неудобно! Некому перехватить сосуд, пока я его буду шить, некому свести и подержать края раны, пока она ушивается.

Сзади неслышно подошел Богуслав. Надо же! Вроде бы зверь-боярин, а как подкрался! Не учуешь…

— Может тебе и в этом

твоем деле помощь нужна? — поинтересовался он.

— Тут ведь прямо в князе копаться надо, и рану голыми руками держать — не каждый выдюжит. В обмороки падать не будешь?

Он только усмехнулся на эти речи. И я как-то сразу поверил: этот — не будет, видал виды. Не Фридрих какой-нибудь. Поэтому просто пригласил:

— Становись с другой стороны, вдвоем, наверное, лучше получится.

Тут набежал прекрасный пол и нанес такое количество тряпок, что сразу стало ясно: свою не свою, а чью-то ночнушку они точно порвали…

А я возился дальше. Для промывки петель кишечника и брюшной полости надо было сделать раствор поваренной соли. Никакого фурацилина и в заводе не было, и как его получить, понятия не имею. Зато насчет соли врезалось в память, как меня, еще тогда щенка, учил пожилой хирург.

— От соли большая польза организму! Она и универсальный антисептик — какую хочешь дрянь изведет, и лишнюю воду на себя из раны оттянет. Чтобы она ткани больному не обжигала, ее надо брать чайную ложку на литр воды.

Я прикинул, что у меня есть в наличии. Соли приперли изрядно. Чайных ложечек еще не придумали. Деревянную ложку я не стал брать, они какие-то все разные, баклуши дома бил каждый, кому не лень, делая из этих чурочек кухонную утварь, не рассчитаешь, сколько ими зачерпнуть из мешочка.

На серебряных ювелиры придерживались единого стандарта, близкого к тому, к которому я привык в прежней жизни. А как известно, столовая ложка по объему и весу зачерпывает, как три чайных. Буркнул боярину:

— Разберись пока с народом. Дружинник пусть тут посидит, а остальных всех в коридор.

Ратника решил оставить — вдруг чего понадобится, а нам бегать будет не с руки. Богуслав охотно взялся за дело, а я начал приготавливать солевой раствор. Его надо было литров пять — шесть. Приподнял полный кувшин — возле того.

Начал бодяжить. В кружке на вид грамм 300–350. Налил три кружечки воды, бахнул треть ложки соли, залил в пустой кувшин. И так пять раз. Хорошенько размешал. Когда закончил возиться, пять литров солевого раствора было у меня в наличии. Обеспечен!

Боярин уже стоял, и глядел на мои таинственные манипуляции. Пора промывать брюшную полость. Да и петли кишечника отполощу там же.

Руки полоскать было рановато, сначала повозимся в грязи. Залил с литр соленой жидкости внутрь живота, больше и не полезло, хорошенько промыл все, что там было, вынимая петли кишечника как мог наружу, а потом засовывая их назад. Брыжейка держала надежно. А то бы размотали четыре метра на половину комнаты.

Отполоскал, вроде бы, от души. А чего же так мало раствора-то полезло? Сам я, правда, процедуру эту и не видал, но везде писали, что при значительной промывке берется от шести до двенадцати литров жидкости. Куда тут заливать это здоровенное ведро? Видно будущие промывальщики потихоньку вводили, а через дренажи все потихоньку вытекало, и длилось это все часами. А работящий анестезиолог-реаниматор следил за жизнедеятельностью и всячески ее поддерживал.