Неожиданность
Шрифт:
— Добро. А ты, Володя, встанешь со мной там плечом к плечу?
— Решай сам. Считаешь, что тебе совет поумнее моего кто-то из Вельяминовых даст, возьми лучше из ваших бояр нужного человека. Никаких обид не будет — дело есть дело.
— Лучше тебя у меня советчика не было и нет, поэтому вместе на суд к митрополиту и зайдем.
Экипировкой ушкуйника Слава остался недоволен.
— Матвей, ну ты оделся, будто с девочкой погулять собрался! Шлема нет, латных перчаток нет, кольчужка коротенькая и тонюсенькая — от комаров только и защита! Знаю, щитов нельзя, так ты хоть оденься по-человечьи,
Бывший атаман отвечал с толком и обстоятельно, чувствовалось, что вместо привычных собак не одного мастера из бойцов в своей жизни съел.
— В шлеме с подшлемником я упарюсь (на заднем плане захлопал в ладоши буйный псевдобоярин, поддержанный в своих неразумных выходках), тяжелую кольчугу или латы одевать резону нет — в этих краях с половцами бьются, а не с псами-рыцарями, здоровенными двуручниками размахивать некому. С кочевником главное — это быстрота и увертливость, сабля против сабли. А сабельный удар, нанесенный вскользь, моя кольчужка выдержит.
— А если не вскользь, а со всей дури треснут? — продолжал долбить боярин.
— А я в это время усну, ручонки опущу да буду ждать, когда оно ко мне прилетит? — расхохотался Матвей. — И так я пять лет дрался, а вишь, ни сучка, ни задоринки, не порубанный, не поколотый!
— Чего я с тобой толкую! Ты атаман ушкуйников, мастер из мастеров, а меня на твой молодой вид повело, учу как несмышленыша желторотого! Пошли!
Я вспомнил, как тот же Матвей, мой учитель всяческому бою в этом мире, рассказывал желторотому тогда еще мне о шлемах.
— Просто на башку его не напяливают — холодная железяка во все стороны елозить будет, внутренними грубыми швами всю кожу обдерет, в бою вечно обзор наносником перекрывать будет. Вязаный подшлемник нужен обязательно! Летом тонкий, зимой толстый — ну вроде как шапка.
Ладно, хватит о прошлом. Команда была пошли, и мы пошли. По дороге я поинтересовался, что имел в виду Богуслав, говоря про сумасшедших во власти.
— Тут, Володь, навязался нам на шею двоюродный брат Мономаха, Святополк Изяславич, Великий князь Киевский. Киев-то он уже опоганил как мог: развел работорговлю русскими людьми, ростовщикам невиданную волю дал.
— Это который Владимира от престола отпихнул?
— Именно этот. Уладили все миром, войны между своими удалось избежать. А половцы думали, что междоусобица будет долгая, и прискакали тремя племенами Русь грабить. Главный — хан Тугоркан. Увидели, что все обошлось и решили заключить с нами мирный договор. Послали послов в Киев. Казалось бы, тишь да благодать! Живи да радуйся!
Святополк посоветовался с опытными киевскими боярами. Те ему и говорят:
— Дружина у тебя сейчас маленькая, всего 800 сабель, не ввязывайся ты в битву с половцами, их меньше, чем 10–15 тысяч, никогда не приходит. Тебе и восьми тысяч для такой переделки мало будет! А у тебя в десять раз меньше. Захлебнемся мы в этом бою собственной кровью. Дай половцам богатые дары, Киев им нипочем не взять — осадных машин у них нету, и подписывай поскорее мирный договор! Чем скорее они уберутся в
Князя это не устроило, он же известный Аника-воин! Нахвастаться, полезть на рожон и убежать при опасности первым!
Старшие дружинники порешили, что бояре правы, так он с младшими советоваться пошел! Неужели так люди в нормальном уме себя ведут? На цепь, только на цепь!
Младшим море по колено, опыта-то еще нету — только пусти на врага, голыми руками его на части порвут! — и этот идиот поверил!
Послов сунули в поруб, нагрубили там чего-то славному вояке Тугоркану и завертелось! Из всех русских князей сумел Святополк только Володю, княжившего тогда в Чернигове, и его сводного брата Ростислава в эту глупость втянуть. Дружины у братьев тоже против половецких маловаты были.
На Стугне мы с Владимиром соотношение сил прикинули и невесело нам стало. Половцев против нас впятеро больше! У них войско известное славными победами над русскими, а у нас приличная дружина всего одна — наша, Черниговская. У Ростика и сил мало, и сам он еще щенок — 18 лет всего, это его первая битва была. И последняя!
А у Святополка может и орлы, так их всего восемь сотен! Да еще старшая дружина вдрызг переругалась с младшей! А перед боем так нельзя.
Володя бьется со мной вместе с молодых лет. Ни одной битвы мы до этого не проиграли. Сорок сражений вместе прошли, победа за победой! А тут глядим друг на друга, и обоим понятно — вляпались мы по самые уши!
Спрашивает князь меня, — что делать будем? Мне ответ был ясен — уходить нам вместе с дружиной Ростислава надо, уносить ноги пора, пока ратники целы!
А как же Святополк? Да пусть этот осел на этой Стугне делает, чего хочет! Поумнее будет, послов отпустит, да с нами уйдет!
Да я ему слово дал… А Вовка своих слов не нарушает никогда! Иди, говорю, значит, толкуй с этим бараном по-родственному, может хоть на мирный договор уломаешь. Мы от половцев на другой стороне реки стоим, может это чем-то нам и поможет!
Два часа они с этим ненормальным в шатре кричали. Видимое дело, что такого военачальника нужно было срочно на цепь сажать, да всей дружиной дубинами охаживать! А вместо этого пришлось с тучей половцев биться…
Святополк первым побежал, за ним Ростислав, ну и нам уже там одним пропадать стало незачем. Я с отрядом отход прикрывал, а тут Ростислав в этой поганой Стугне тонуть начал! Мономах его полез спасать — любил брата и плавает отменно, да тяжеленые кольчуги обоих братьев на дно потянули!
Тут мы подошли к Епископским воротам.
— Ну что это такое! — возмутился я. — Как только ты до этого места доходишь, нас отвлекают! Народ, подождите нас на Дворе, нам договорить нужно.
Один из дружинников, осуществляющий охрану свидетельниц, вдруг пренебрег своими обязанностями, подошел к нам и спросил у Богуслава:
— Воевода, а можно я тоже послушаю?
— Что за любопытство такое? — не одобрил его порыв бывший воевода.
— Я с вами вместе тогда на Стугне бился в Ростиславовой дружине. Только я в передовом полку был, мы раньше всей нашей дружины через речку ушли, чтоб на засаду наша отступающая в беспорядке рать не натолкнулась.