Непара
Шрифт:
Одеваться неудобно, умываться неудобно, даже завтрак себе сделать катастрофически неудобно. Хорошо, что мама была еще дома и сделала мне кофе, в котором я после почти бессонной ночи нуждалась не меньше кислорода.
Чувствую себя калекой какой-то, и все из-за одного придурка, который захотел повеселиться. Ну супер, конечно. Он повеселился, а мне страдай. Даже варежку не могу натянуть нормально, больно очень. Хорошо, что до универа топать пешком, потому что в общественный транспорт я сейчас никак не влезу.
Иду, радуясь, что снег не летит в лицо, прячу
Но тут случается неожиданность.
Лиска стоит у своего дома и хмурится, рядом с ней Егор, а в метре от них его шикарная тачка. Они о чем-то разговаривают, но в шапке и капюшоне мне не слышно вообще ни черта, поэтому я спешу подойти ближе, чтобы спасти подругу от навязчивого парня.
– Что происходит? – спрашиваю в лоб, оказываясь рядом с ними. Егор на удивление самодовольным не выглядит и даже, наоборот, как-то… виновато, что ли, смотрит на мою Лису.
– Хочу подвезти твою подругу на учебу, но она делает вид, что пешком идти интереснее, – ухмыляется Егор, и вся растерянность испаряется с его лица. Надо же, какой хороший актер, пытался подействовать на Алису невинным видом. Наивный.
– Пешком действительно интереснее, чем в одной машине с извращенцем, – шипит Лиска и уходит в сторону, утягивая меня за собой за здоровую руку.
Не понимаю, какого черта этих хоккеистов стало так много в нашей жизни. Я искренне надеялась, что вчерашним днем все закончится, но сегодня с утра пораньше один из них тут как тут. Ну что за издевательство?
– Да блин, ну я извиниться за свое вчерашнее поведение хотел! Как еще? С цветами и шоколадом тупо, а так хоть на учебу подброшу, – доносится нам в спину, и Алиса громко вздыхает, опуская плечи. Да что у них произошло и почему я до сих пор ничего не знаю? Подозреваю, что извиняется он за то, за что вчера получил по яйцам, но фиг знает, вдруг между ними еще что-то случилось? Почему она так реагирует?
– Слушай, – Алиса поворачивается и закатывает глаза, – давай договоримся: я уже не обижаюсь, но ты меня больше не трогаешь, ладно? Ни словом, ни делом, ни ручищами своими огромными. Хорошо?
– Не могу обещать, Неженка, я же сказал тебе вчера: тянет к тебе, ничего поделать с этим не могу.
Егор разводит руки в стороны, словно сдаваясь, и опять улыбается, а я отчаянно не понимаю, что происходит. Что значит «тянет»? Когда он это сказал?
Алиса смотрит на него в последний раз, закатывает глаза и уходит в сторону универа, даже меня с собой не потянув. Егор вздыхает громко. Видимо, надеялся, что Нежнова таки сжалится, поведется на его улыбку и впорхнет в машину. Ну очень наивный.
– Нежнова, а ну стой, – рычу и иду за подругой. Пробежалась бы с удовольствием, только вот погода не располагает, а рука все еще сильно болит, не хватало снова рухнуть на нее и точно сломать.
Мимо нас проносится машина Егора, и Алиса наконец-то останавливается, дожидаясь меня. Что за Санта-Барбара вообще?
– Что это было? – Мне необходимо знать все до мельчайших подробностей.
Лиска закатывает глаза. Плохой знак, бесится, но я так просто от нее не отстану уж точно. Не тот случай.
– Вчера на катке, когда эти придурки туда приехали, может, видела, я стояла болтала с женщиной.
– Да, я еще расстроилась, что ты занята и мы не успеем сбежать.
– Это Светлана Сергеевна, она ходит ко мне на маникюр, не очень давно, но раза четыре уже была. Абсолютно прекрасная женщина, вот мы и разговорились с ней.
– Не вижу связи с Егором и тем, что он знает твой адрес. – Стараюсь и идти ровно, и слушать Лиску, еще и думать, чтобы понять, к чему ведет подруга. Времени у нас немного, универ недалеко, поэтому хочется уже узнать все поскорее.
– Мы стояли, разговаривали, а тут этот Егор. Обнял Светлану Сергеевну, и говорит: «Мам, где бы еще встретились». Представляешь? Она его мама! Говорит ему: «Вот стою болтаю с хорошей девушкой, не то что все твои куклы одинаковые. Присмотрись, Егорушка». Нормально вообще? Я рядом стою! А он ей говорит, что, мол, и так давно на меня смотрит, только я, колючка такая, не подпускаю его. Светлана Сергеевна рассмеялась, поехала кататься, а этот кретин меня к бортику прижал. Тянет, говорит, к тебе, сил моих больше нет. Давно на тебя в универе смотрю. Я его послала, а он целоваться полез, ну я и треснула его коленом, обернулась, ты лежишь, я к тебе, ну а дальше ты знаешь.
– Охренеть… Думаешь, адрес твой ему мама дала?
– Да, уверена. Этого счастья мне только не хватало. А то я не знаю, какой он кретин и что ему правда от меня надо. Мне секс на одну ночь не нужен. А если и нужен, то точно не с тем, кто потом об этом сексе каждому встречному расскажет, фу.
– Да, подруга… Влипла ты. Кажется, просто так он не отвалит. Еще и чертовы пары с ними теперь, – хмурюсь, реально жалея подругу. Отношения с парнями у нее сложные, и ей бы хорошего какого-нибудь, верного, а вокруг одни бабники, которых она на дух не переносит. Было бы проще, если бы Сережа ей не изменил. Она бы легче реагировала на таких вот Егоров, но в ее ситуации… Тяжело, короче.
Мы подходим к универу, где у входа опять стоит вся шайка местных хоккеистов. Господи, как же раздражают. Раньше мы не замечали их так часто, сейчас же они словно издеваются, попадаясь на каждом шагу.
Мы пытаемся пройти мимо, но меня окликает Антон, а Алиса остается рядом, избегая взгляда Егора, который слишком уж медленно выпускает дым от сигареты вверх, и с прищуром смотрит на подругу. М-да… Будет весело.
– Как твоя рука? – спрашивает Антон, и я в миллионный раз не понимаю, как он может дружить с этими кретинами. Ну я прям не понимаю! Они слишком разные, он кажется очень хорошим, я не хочу в нем разочаровываться.