Непобежденный
Шрифт:
Катон осушил чашу и задумчиво поглядел на пьяниц.
Салин удивленно поглядел на него, слегка приоткрыв рот, а потом посмотрел на Макрона. Тот поскреб подбородок, прежде чем ответить.
– Дорога у нас долгая была, – сказал Макрон. – Хорошо посидеть со старым товарищем, поболтать, но нас ждут дела в Риме. Так что допьем вино и отправимся.
Ветеран понял намек, допил вино и встал.
– Благодарю за оказанную честь. Надеюсь, император достойно вознаградит вас.
– Хорошо бы так, – уныло ответил Макрон. – Но это уже совсем другая история, брат Салин.
– Ну, если
Макрон ухмыльнулся.
– Тогда уж точно зайдем.
Он выставил руку и стукнулся с ветераном предплечье о предплечье. Затем ветеран вежливо кивнул Катону.
– Надеюсь снова с вами увидеться, господин.
– Что? – переспросил Катон, поспешно подняв взгляд, и тоже кивнул. – Да, конечно.
Салин вернулся в другой угол таверны со своими товарищами, немного помрачнев, а Макрон вздохнул.
– Чудесненько. Настроение убил намертво. Я уже думал, мы тут весь вечер бесплатно пить будем.
Катон медленно покачал головой.
– Извини. Я просто очень далеко отсюда.
Макрон тихо вздохнул.
– Совершенно естественно, парень, что ты так по ней тоскуешь. Я это понимаю.
– Да…
Катон прокашлялся.
– Опять же, Луций. Я отец, который еще не видел своего сына. Даже не знаю, как на это реагировать. Не знаю, что чувствовать по отношению к нему.
Катон поднял взгляд.
– Макрон, друг мой, я вообще не понимаю, что мне со всем этим делать. Когда мы были в Британии, я тосковал по Риму и хотел вернуться. Теперь же, когда мы здесь, я уже не чувствую себя дома. Мне ничего не остается делать, только тосковать, все так мрачно… прости.
Он виновато улыбнулся.
– Наверное, сейчас я напоминаю тебе того жалкого дрожащего новобранца, которого ты увидел холодным зимним вечером на границе у Рейна.
Макрон приподнял брови.
– Ну, я этого не говорил, но… ладно, давай, еще тебе налью.
Катон вздохнул.
– Думаешь, поможет?
– Кто знает? Но совершенно точно хуже не будет. Так ведь?
Катон с трудом усмехнулся, и они выпили еще вина. Затем Макрон заговорил снова:
– Парень, я тебя уже десять лет знаю. За эти годы тебе удавалось справиться почти со всем. Не было такой проблемы, которую ты бы не взялся решать и не решил бы. Знаю, сейчас совсем другое дело, и ощущается это так, будто какой-то ублюдок из тебя стержень вынул, но жизнь продолжается. И всегда будет. Юлия была чудесной девушкой. Ты любил ее больше жизни. Как твой друг я делю с тобой твое горе. Но у тебя есть сын, и ты ему нужен. А потом будут новые сражения, где я и легионеры, которыми ты будешь командовать, будут нуждаться в тебе. Понимаешь, что я пытаюсь сказать?
Макрон потер морщинистый лоб.
– Черт, я не мастак говорить. Совсем.
Катон улыбнулся.
– Ты сказал то, что нужно было сказать. Думаю, я тебя понял. Хоть и не уверен, что ты сам до конца понял.
Макрон нахмурился, раздумывая, как ответить.
– Ладно, остается только легионеров учить, – буркнул он. – По крайней мере, в этом я толк знаю.
– О да, в этом нет никакого сомнения.
Они снова замолчали.
– Тогда ладно. Хватит задницы просиживать. Давай-ка в путь отправляться.
Глава 2
Макрон и Катон ощутили охвативший столицу ажиотаж за несколько миль до того, как увидели стены города. Ведущая из Остии дорога была забита повозками, караванами мулов и пешими путешественниками, с нетерпением ожидающими празднества в честь разгрома и пленения короля Каратака. Хотя до самого празднования оставалось еще три дня, на Форуме и близлежащих улицах наверняка уже вовсю шло веселье. Скорее всего, поставили побольше торговых лотков с закусками и деликатесами, торгуют предметами роскоши, такими как специи и благовония с Востока, а также сувенирами в честь предстоящего празднества – поддельным кельтским оружием и доспехами, а также безделушками, якобы захваченными у друидов. Людям, отправившимся в столицу поодиночке и семьями, придется останавливаться на ночлег у друзей и родственников, тем же, кому не повезет, придется попросту спать на улицах, пока не закончится празднование.
Даже в лучшие времена Рим был многолюден и зловонен, и Катон мог лишь представить себе, насколько хуже станет в городе сейчас, учитывая приток зрителей и погоду. Дождя не было уже много дней. Практически всю дорогу по морю им пришлось жариться на солнце, и теперь это продолжилось на суше. Над дорогой в столицу клубились облака мелкой светлой пыли, мгновенно покрывавшей любую поверхность и раздражавшей глаза и глотки путешествующих. Но даже изнуряющая жара и пыль не могли лишить всех идущих по мощеной дороге воодушевления. Дав указания поверенному в Остии, чтобы их багаж доставили в дом префекта, Катон и Макрон шли пешком. Долгие годы походных маршей в доспехе и со снаряжением закалили их, поэтому они с легкостью обгоняли гражданских, которые с трудом топали по дороге.
Через некоторое время они остановились на обочине запруженной людьми и повозками дороги и сели на скамью в тени сосен. Там уже отдыхал опцион преторианской гвардии, возвращающийся из отпуска.
– С Британии, а? – спросил гвардеец. – Трудная там служба.
– Слабо сказано, – с чувством ответил Макрон, потирая припухший светлый рубец на ноге выше колена, после ранения стрелой в последней кампании. Зажившая рана все еще время от времени чесалась, и ее слегка жгло. Заметив это, гвардеец махнул рукой.
– Там заработал?
– Какой-то паршивец из охотничьего лука залепил. Чуть выше – и прикончил бы. Не самый славный конец для центуриона после двадцати с хвостом лет службы, скажу я тебе.
Макрон усмехнулся.
– В конце концов, мало кому из нас удается уйти в мир теней в блеске славы. Десять к одному, что случается какая-нибудь глупая травма или болезнь, гонорея, например, и все. И возможностей к этому хоть отбавляй. Будь у меня выбор, я бы гонорею предпочел.
– Правильное решение, – со смехом ответил гвардеец и протянул руку. – Гай Ганник, командир.