Непостижимый человек

Баллард Джеймс Грэм

– Нет, нет. Я же присутствовал при его рождении, так пусть он поприсутствует при моей кончине...
– Доктор взглянул на мальчика.
– Я желаю тебе всего наилучшего. Конрад. Ты, наверное, хочешь знать, почему я не ложусь в госпиталь, да?

– Я...
– начал было Конрад, но дядя сжал его плечо.

– Нам

пора идти, Джеймс. Я думаю, Конраду все ясно.

– Нет, Тео. Я займу всего лишь минуту. Но если я не расскажу ему, то это уже не сделает никто, в том числе и доктор Найт.

– Тебе уже семнадцать?
– обратился он к Конраду.
– Семнадцать. В этом возрасте, насколько я помню, жизнь кажется прекрасной и бесконечной, сверкающей, как бриллиант. Но когда ты вырастешь, женишься, у тебя появятся дети, ты поймешь, что жизнь потеряла свою необычность, стала серой и безликой.

– Джеймс...

– Не перебивай меня, Тео...
– Доктор Маттеус сел на кровать. Объясни доктору Найту, что для нас жизнь потеряла свою ценность и привлекательность. Сейчас ты не понимаешь меня, потому что между нами огромная разница в возрасте, характере и чувствах. Но когда ты состаришься, ты поймешь меня...

Доктор Маттеус обессиленно откинулся на подушку. Дверь открылась, в в комнату вошла служанка. Она приблизилась и что-то сказала дяде. Тот кивнул и стал прощаться с доктором, в то время как Конрад, взяв костыли, вышел на крыльцо. Когда они вернулись домой, подросток спросил:

– Он присутствовал при моем рождении?

– Да, - кивнул дядя.
– Я согласен, что тебе надо будет навестить его перед смертью. Но я не вижу в этом ничего смешного.

Через шесть месяцев Конрад Фостер прогуливался по песчаному пляжу у моря. Перед ним возвышались дюны, а белоснежные чайки парили в воздухе, оглашая окрестности пронзительными криками. По пролегающей рядом дороге шло множество машин,

и в воздухе висели тучи песка, поднятые колесами.

Конрад шел на порядочном удалении от трассы. Впервые он отправился в такую дальнюю прогулку без костылей, и новая нога не подвела его. Она казалась более сильной и упругой, чем его настоящая нога. Конрад наслаждался ощущением собственной силы.

Несмотря на все слова доктора Найта, Конрад все еще не мог свыкнуться с новой ногой. Шрам возле колена был барьером, отделяющим его плоть от чужой. С каждым днем Конрад все сильнее ощущал это отчуждение.

В первый месяц после выписки из госпиталя Конрад опять посетил северо-западную часть города. Он опять встречался с пожилыми людьми, уговаривал их лечь в госпиталь на операцию. Но его слова падали в пустоту. Некоторые старики хоть как-то аргументировали свой отказ, другие же просто улыбались и качали головами. После смерти доктора Маттеуса Конрад прекратил общение с доктором Найтом и больше не появлялся в госпитале. Он понимал, что в госпитале скоро заметят его растущую неприязнь к новой ноге. К тому же шов начал гноиться, и Конрад подумывал о новой операции.

В сотне ярдов от берега шумела дорога. Грузовики и легковые автомобили длинной вереницей плелись друг за другом. Шуму моря аккомпанировали громкие крики чаек. Неожиданно Конрад обнаружил, что, несмотря на усталость, он бежит к дороге. Он чувствовал непреодолимое влечение к месту, где его сбила машина.

Карабкаясь по склону, Конрад увидел мужчину, с удивлением наблюдающего за ним с дюн. Над его головой величаво парили белоснежные птицы. Конрад взобрался на обочину, и в лицо ему ударила пыль. Конрад зачарованно поднял руки и шагнул сквозь тучу песка вперед, на середину дороги, навстречу мчащимся автомобилям...