Неправда
Шрифт:
И вот, захотелось ханскому сыну побыть одному. Отправил он слуг с добычей в крепость, сам забрался в чащу, спрыгнул с коня и присел на пне у речки Чурук-су. Верхушки деревьев, позолоченные заходящим солнцем, отражались в струях воды. Только шум реки, бежавшей по камням, нарушал тишину.
Вдруг послышался шорох на том берегу Чурук-су. Из прибрежного кустарника быстро выползла змея. Её преследовала другая змея. Завязалась смертельная схватка. Обвив одна другую, змеи острыми зубами рвали друг у друга куски тела. Долго длилась схватка. Одна из змей, вся искусанная, обессиленная, перестала сопротивляться
Сын хана не спускал глаз с побеждённой змеи. Он думал о своём отце, о своём роде. Они сейчас подобны этой полумёртвой змее. Вот также искусанные убежали в крепость, сидят в ней, дрожа за жизнь. Где-то идёт битва, а кто кого в ней одолеет: золотоордынцы - турок, или турки - золотоордынцев? А тогда Крымское ханство, надо сказать, обессилило в борьбе против двух могущественных государств - Турции и Золотой Орды. Вот и молодой хан решил, что ему и отцу его, Менгли-Гирею уже не подняться, как и этой змее...
Прошло некоторое время. Молодой хан заметил, что змея стала шевелиться, силясь поднять голову. С трудом ей это удалось. Напрягши остаток сил, приблизилась змея к реке и погрузилась в неё. Извиваясь, всё быстрее и быстрее, полуживая змея приобретала гибкость в движениях. Когда она выползла на берег, на ней даже следов ран не осталось. Затем змея снова окунулась в воду, переплыла реку и невдалеке от изумлённого человека скрылась в кустах. Возликовал сын Менгли-Гирея. Это счастливый знак! Им суждено подняться! Они ещё оживут, как эта змея...
Он вскочил на коня и помчался в крепость. Рассказал отцу, что видел у реки. Они стали ждать известий с поля битвы. И пришла долгожданная весть: Оттоманская Порта одолела ордынского хана Ахмеда, который когда-то истребил всех воинов Гирея, а его самого загнал в крепость на крутой скале. На том месте, где схватились в смертельной схватке две змеи, старый хан велел построить дворец. Около дворца поселились его приближённые. Так возник Бахчисарай. Двух перевившихся в схватке змей хан велел высечь на дворцовом гербе. Надо было бы трёх: двух в борьбе, а третью - полумёртвую. Но третью не стали высекать: мудрым был хан Менгли-Гирей.
– Мудрый, да не совсем.
– Ответил Славику Алексей.
– Все одно Крымскому ханству нельзя было существовать. Это же было разбойничье государство. Жили набегами на Россию, Украину, даже Польшу И Литву. Жили продажей пленников в Турцию. Так не может продолжаться вечно. Если ты ничего не производишь, а только воруешь, то рано или поздно, тебя уничтожат.
– Тебя посодють, а ты не воруй!
– встрял Мишка.
Славик согласно кивнул головой:
– Так я что, я разве против!
– А вот бабушка у тебя про караимов упоминала, это кто такие?
– спросила Аня.
– Потомки хазар.
– посмотрел на нее Славик.
– О! Еще одни разбойники!
– воскликнул Лешка.
– Ну в период
– Погоди, а татары, что караимов не трогали?
– Нет. Более того, они разрешали селиться караимам в крепости. И после того, как ханская ставка переехала в "Сад-дворец", Кырк-ер и стали называть Чуфут-кале, что переводится как "Еврейская крепость". Кстати, сами караимы называют город Джуфт-кале - "Парная крепость". Татары так доверяли караимам, что доверили им и монетный двор ханства, и охрану высокопоставленных пленников. Так, например, русский воевода Шереметев провел там 21 год.
– Нет, ну с воеводой - понятно, пленник, все такое, но почему татары караимов не трогали, а христиан вырезали? Двойные стандарты какие-то...
– почесал затылок Мишка.
– Ну, вот и конечная!
– Воскликнул Славка.
– Приехали. Сейчас пешком!
– Далеко?
– Нет где-то километра два. Как раз мимо пещер монахов сначала пройдем, а потом к Чуфуту.
– ответил Лешке Славик.
Ребята нацепили свои "горбы", Славик, кстати, тоже прихватил маленький рюкзачок, и направились по дороге.
– Фу, жарища какая!
– утерла пот Аня, когда они прошли пол-километра.
– А ведь уже пол-пятого! Знала бы, свитер не стала бы брать.
– Погоди, - ответил ей Славик.
– Как стемнеет, знаешь как холодно будет! Здесь в мае такие перепады температур! Днем плюс двадцать пять, а сразу после захода солнца до минус пяти может быть.
– Кстати, а во сколько часов стемнеет?
– поинтересовался командир.
– Мы даже еще место под палатку не нашли!
– Стемнеет около девяти, а переночевать сможете и наверху, в городе. Вода там есть, только вот с хворостом для костра тяжеловато. Но можно и пособирать. Вы когда-нибудь в пещерных городах ночевали? Ну вот и попробуете!
– ответил ему проводник.
– Да фиг с ним, с хворостом, у нас на такие случаи примус есть.
Примус и впрямь Лешка взял еще в Кирове. Что-то толкнуло его под руку, когда он собирал рюкзак. Наученный доверять предчувствиям, он тщательно упаковал керосинку и литр бензина. Обычно примус брали в горы, где возникала на больших высотах проблема с дровами. И, хотя, провоз горючего в поезде был запрещен, но ребятам повезло. Бензин не протек и не запах, так что примус удачно довезли. И вот, пригодился! Надо, блин масленичный, доверять интуиции!
Справа от них возвышалась огромная стена ущелья, в которой то тут, то там, на разной высоте темнели какие-то дупла.
– Ой, а это что за дыры? Словно каменные кроты поработали!
– спросила Оля у Славы показав ей на таинственные отверстия.
– Пещеры. Их монахи выдалбливали для своих бдений.
– А как они туда забирались без снаряжения?
– удивился Алексей.
– Так и забирались. Там и жили, некоторые никогда не спускались.
– Почему?!
– удивилась Оля.
– А как же есть или помыться?