Неправильно...или?
Шрифт:
Девушка на мгновение становится очень грустной.
– Я тебе все расскажу. На этот раз – точно все, – девушка берет его руки в свои и начинает говорить. Про Артефакты, Альтернаторов, поиски Алики, уничтожении кода канцлера, возвращение мира, который носит название “Д-Сигма415'' под охранные директивы альтернаторов, о том, что происходило за Чертой. И о том, как трем погибшим альтернаторам нужна была такая же связка, чтобы передать свою силу и наконец-то получить возможность уйти из промежуточного мира. – Я согласилась. Знаешь, когда мне ТАМ сказали, что вы с Явиком... Ты что, правда бы застрелился из-за этого, придурок? – девушка смотрит на него осуждающим взглядом, по щекам катятся слезы. – Зачем говорить о том, что было бы? Главное одно – ты согласилась и теперь ты жива. Насчет этой всей мути про альтернаторов...
Его мысли прерывает электрическая вспышка перед глазами, в руке словно бы по внутреннему сигналу возникает нечто...
– Техносеть, правда довольно неумелая... Стандартная реакция на нападение – девушка гасит в своей руке небольшой электрический разряд, остановившийся как раз перед носом турианца. – Именно такие использовала Деяна Тейсвандер. У Альтернаторов нас всех научат обращаться со своей силой, если ты... захочешь пойти со мной, конечно. Я понимаю, что прошу слишком о многом, но я сама... хотела бы к ним присоединиться... – Я с тобой. Знаешь, Антоний, Эмилия и Деяна отдали свои жизни, чтобы дать нам второй шанс. Думаю, что мы должны отдать долг, – Найлус говорит серьезно понимая, что пути назад теперь не будет... Но ведь он сам говорил, что готов на все пойти ради того, чтобы Айрин была жива. А служба в альтернаторах – не такая уж и высокая плата. Да и деятельность “Сталкеров” ему знакома – найти и обезвредить, разве не этим он занимался в Спецкорпусе? То, что Рин затащит их с Явиком в “Сталкер” Найлусу сразу же стало понятно. – Хорошо. Пойдем, – Рин встает с камня и протягивает руку ему, приглашая подняться. – Куда? – Да так, мне тут дали ключики от квартиры. Там даже крыша целая. Одно “но” – помимо нас там живут Алика, Кэй, Ричард и Сарен. Ну так что, пойдем в общагу???
“Квартирой” оказывается комната в одном из разрушенных зданий. Сооруженная Ричардом вытяжка позволяет разжечь костер, чтобы согреться, потому что иных способов все равно нет – генераторы работают только на больницы и поисковые группы, рыщущие в завалах, на большее мощности не хватает. В квартирке темно, поближе к костру расстелены обычные спальники. Алика сидит у костра и греет в котелке “универсальные” консервы.
– Нашла своего полосатого? – Чуть было не разминулись, – улыбается Айрин и помогает ему снять верхнюю одежду и сесть поближе к костру. Подруга запускает инструментрон. – С ним все будет в порядке. Температура повышена, так что лучше отдохнуть пару дней. – Хорошо, – Найлус покорно кивает головой, – тебе надо идти, Рин. – Да, прости... я...
Понятно, ему хочется, чтобы она все время была рядом с ним. Но он здесь не пропадет – рядом будут Алика, Сарен, Ричард и Кайден. Есть с кем поболтать, в общем. А Явику она сейчас куда как нужнее. Найлус знает, что её не будет несколько дней. Ну и что? Потерпит...
Он здесь уже пять дней. Человек, Карин, говорит ему не двигаться и прекратить “эту дурацкую забастовку”. Явик не слушает её, да и редко теперь ему удается сохранять сознание. Большую часть времени он мечется в бреду на неширокой больничной койке, а когда приходит в себя, то появляется эта женщина, которую Рин все время называла “мозговыноситель №2”. Первые три дня она упорно врала ему в стиле “Рин найдут”. Она же знала, что протеанин способен считать её за мгновение, но все равно непонятно зачем врала. Последующие два дня она только и пыталась внушить ему, что “надо жить дальше”. Остальные приходили и говорили ему то же самое – Сарен, Алика, Сьюзи... Вот только не учитывали они одного – как жить, если это уже не нужно? Для чего? Давно, еще до знакомства с Рин и её командой, он считал, что цель – уничтожить Жнецов. А после того, как произошло столкновение с Левиафаном он понял, что для него важнее – спасти её, не допустить, чтобы что-либо с ней случилось. Почему так? Слишком многое она значила. И для него, и для всех остальных... Не смог.
Мысли отвлекает звук открытия дверей. Опять Чаквас пришла. Сейчас будут нотации.
Женщина садится рядом и осторожно берет руку протеанина в свою. Что-то записывает, сверяет показания приборов и вздыхает. Явик сам знает, что все плохо, но... но ему все равно.
– Послушай, Явик, – Карин все еще пытается что-то внушить ему, от банальных уговоров переходя
Пиликанье прибора рядом дает своеобразный отсчет времени. Снова становится холодно, сознание путается... Иногда ему кажется, что еще немного – и он наконец снова провалится в тьму, как в стазис-капсуле. И не будет ничего – не боли, ни памяти...
– Только недолго, а то... – доносится до него словно сквозь вату.
Черт, опять пришел кто-то из команды... Будут что-то доказывать... Явик силиться открыть глаза, но у него ничего не получается – слишком больно... слишком мало сил...
Кто-то подходит к нему. Грохот тяжелой обуви неприятно режет слух. А ведь когда-то ему нравился этот звук, как и человек, чье появление этим звуком сопровождалось.
Посетитель осторожно берет его за руку. Этого Явик тоже не любит – когда прикасаются к нему, вешаются на шею... Впрочем, был только один человек, чьи прикосновения он соглашался иногда потерпеть... Но это в прошлом.
Явик дергает рукой и невольно прикасается пальцами к голой ладони посетителя...
В больнице меня сразу же остановили бдительные медсестры: дескать, к кому идете. У меня хватило ума не махать жетоном направо-налево, а тихонечко, потупив глазки в пол, сказать.
– Извините пожалуйста, мне к доктору Чаквас. Я служу... служила на “Нормандии”... – Хорошо. Я позову её, – молоденькая медсестричка азари уходит и возвращается вместе со знакомой седовласой женщиной, которая недовольно бурчит: – Да кто там может еще прийти с нашего зверинца... – Здрасте, док.
Чаквас смотрит на меня, откинув челюсть до пола, а я улыбаюсь и собираю с пола выроненные ею блоки данных.
– Что же вы так неосторожно, док? Пойдем, поговорим тет-а-тет? – Да... Хорошо... – Все в порядке? – настороженно спрашивает охранник-турианец. – Да. Просто... Она считается погибшей, а тут... – у док хватает ума не орать на всю больницу мое имя. – Ну так радуйтесь, мамаша, – хмыкает второй охранник, человек.
Мы с док отошли в сторонку. По щекам женщины текут слезы, она молча обнимает меня, не в силах сказать не слова...
– Да ладно, док, будет вам... – Немедленно... на обследование... – всхлипывает она. – Хер вам – у меня история болезни и справка о полном выздоровлении с собой, – мурлыкаю я и протягиваю Чаквас блок данных, набранный просто зверским КАПСОМ. – Предвестник выдал, – поясняю я ей и перехожу к расспросам о протеанине. – Я не знаю, что с ним делать... От анестезии отказывается, от снотворного – отказывается, есть-пить-спать – отказывается... У него и так мало шансов – потеряна половина объема крови, а переливание делать... сама понимаешь, он – единственный... – Значит надо было насильно лечить-кормить-поить! – зло рыкнула я, – с нами у вас это очень неплохо получалось... – Не знаю... Я иногда смотрю на него и думаю, а может, он прав? Да и не умею я его уговаривать – только у тебя получалось его заставить сделать то, что он не хочет... – Не прав. Можно к нему?
Док думает минуты две, а потом кивком приказывает мне следовать за ней. Мы доходим до одной из палат.
– Только недолго, а то... – дальше я Чаквас не слушаю, а просто вхожу в палату. Явик лежит на койке у стены. Я бы даже подумала, что он спит, если бы не тянущиеся к руке провода и пугающие даже неопытную меня показатели приборов. Надо что-то сказать??? Но... а если он меня не услышит?
Решившись, я делаю несколько шагов вперед, первый раз в жизни проклиная свою обувь на тяжелой подметке. Тихо сажусь рядом на стул и осторожно прикасаюсь к руке протеанина. Помню, его злит подобное... Рука очень холодная, мне даже страшно становится... Протеанин слегка шевелит рукой и кончиками пальцев прикасается к моей ладони.