Неправильный мертвец
Шрифт:
Нельсон вздохнул и взял ведро, которое держал рядом с картотекой.
– Хватай швабру, лопату и какие-нибудь щипцы. Сегодня работаем сверхурочно.
– Скажу остальным, – возбужденно отозвался Макклауд и рванул обратно в отдел.
Нельсон же на минутку задержался в кабинете, пытаясь взять себя в руки. Бесила его не столько необходимость остаток ночи очищать шредер и светильники от ошметков Альбертсона, сколько то, что теперь он не мог никого убить сам. В этом вопросе методичка была бескомпромиссна. В отделах, не участвующих в полевых операциях, допускалось не более одного измельчения, обезглавливания, сожжения или пожирания сотрудника
Смертельно подавленный, Нельсон вынес ведро в почтовое отделение, твердо зная, что еще три месяца не имеет права прикончить ни одного из своих подчиненных.
Глава 4
Куп еще не успел осушить первую за день чашку кофе, когда Жизель получила сообщение из департамента, что Вулрич, их босс – на самом деле босс всех и вся в ДНН, – желает их видеть. Под ложечкой тут же засосало от ледяного страха, как и всякий раз перед встречей с Вулричем. Чувство чем-то напоминало приступ тошноты у ребенка, вызванного в кабинет директора, только Купа накрыло взрослой версией – безумно захотелось быстренько достать наличные и паспорт… Ощущение не из приятных, и Куп всячески противился необходимости идти на встречу, так что следующие пятнадцать минут искал способ выкрутиться. Жизель ничем не помогала, лишь допила кофе и оделась, не обращая на него внимания.
Острое чувство, что она стоит за спиной, кольнуло Купа, когда он чах над третьей чашкой кофе.
– Нет, – отрезал он.
– А вдруг там ничего такого, – произнесла Жизель. – Вдруг он нас на чай пригласил. Может, даже речь о повышении. Может, тебе наконец-то выделят собственный стол.
– Мне не нужен стол. Я мошенник. У мошенников нет столов. У нас есть инструменты, машины и шесть путей для побега из города.
– И верные подружки. Не забывай о подружках. – Жизель взъерошила ему волосы, и Куп быстро вновь их пригладил.
– Беседы с боссом не сулят ничего хорошего.
– Ты был боссом маленькой банды, и глянь, какой ты милашка.
– Это другое.
– Почему?
– У меня на стенах не висят головы.
Жизель пренебрежительно взмахнула рукой:
– Не человеческие же.
– Это пока. Клянусь, при каждой встрече он словно измеряет мою шею, прикидывая, насколько большая понадобится деревяшка.
Жизель скрылась в спальне и вернулась с тремя галстуками:
– Выбирай.
– Нет.
– Почему нет?
– Если уж помирать, так пусть мне хотя бы будет удобно. Не собираюсь прихорашиваться. А знаешь, я вообще переодеваться не буду. Если Вулричу приспичило увидеться, я пойду в пижаме.
Жизель протянула Купу галстук:
– Не будь идиотом.
Он глянул на нее, на галстуки, затем выбрал узкий черного цвета и завязал прямо поверх пижамы.
Жизель посмотрел на часы:
– Я выхожу через десять минут. И ты идешь со мной, и плевать, голый или одетый, да хоть в балетной пачке.
– Ты ведь меня заворожишь и обманом вытащишь из дома, да? – вздохнул Куп.
– Туманить разум и заставлять маленьких мальчиков видеть или не видеть то, что я хочу, – мой конек. И ты прав. Через… – она снова взглянула на часы, – девять минут мы будем за дверью.
Куп снял галстук:
– Ладно.
Прошагав в спальню, он нехотя оделся и в последний момент достал из шкафа куртку. Темно-синюю, с маленькой золотой эмблемой на нагрудном кармане. Куп ее ненавидел. На самом деле он ненавидел ее всегда и даже толком не помнил, где вообще подцепил эту дрянь. Это было одно из тех таинственных одеяний, которые, кажется, есть в шкафу у каждого. Подарок или пьяная покупка на Новый год. Но откуда бы она ни взялась, Куп ее ненавидел, и, если сегодня его пристрелят или скормят какой-нибудь монстрятине, служащей в ДНН, он хотел удостовериться, что куртка сгинет вместе с ним.
Едва Куп собрался, из соседней комнаты донесся голос Жизель:
– И не бери паспорт. Там чип, и они сразу узнают, что он с тобой. Досадно выйдет.
Куп поморщился и, нагнувшись, вытащил спрятанный в носке паспорт.
Когда он появился в гостиной, Жизель улыбнулась, поцеловала его и тут же стерла помаду с его губ большим пальцем.
– А если Вулрич пронюхал о канцелярских принадлежностях? – спросил Куп, пока она поправляла ему галстук.
Жизель повесила на плечо сумку:
– Тогда бы он вызвал только тебя, мошенника, а не одного из своих верных оперативников.
Куп на миг задумался:
– Логично.
– Разумеется, логично. Если б Вулрич что-то замышлял, он бы отправил на улицу дюжину фургонов без опознавательных знаков и громил, колотящих в дверь. Расслабься. Дело пустяковое.
– А если не пустяковое? – не сдержался он по дороге к машине.
Жизель бросила сумку на заднее сиденье:
– Тогда ты сам по себе, матрос. Мой паспорт приклеен скотчем под приборной панелью.
Куп выпучил глаза.
– Не переживай. Для тебя документы тоже есть. Но придется выучить португальский и ходить на трехдюймовых каблуках. Ну и, конечно, в платье «Анж'eлика».
– О, хорошо. А то на миг показалось, что ты усложнишь мне жизнь.
Путь к кабинету Вулрича лежал через лабиринт почти неотличимых друг от друга коридоров на одном из верхних этажей здания департамента. Жизель знала дорогу наизусть, но Куп всегда воображал, как заблудится, вынужденный сам разыскивать нужную дверь. И никогда не найдет выход. Так и будет бродить по коридорам, точно призрак, отощает и свихнется без пищи и воды. Он станет легендой ДНН, поучительной историей для новобранцев. «По административному крылу всегда передвигайтесь парами, – расскажут им. – А если случайно наткнетесь на чокнутого в лохмотьях, поедающего обивку кресел в холле или качающегося на потолочных лампах, просто притворитесь, что не видите его. Он слишком долго пробыл в дикой природе. Его не спасти».
Когда они добрались до кабинета Вулрича, Жизель постучала, но ответа не дождалась. Тогда она открыла дверь и втащила Купа внутрь. Вулрич сидел за столом и подписывал огромную стопу бумаг ручкой «Монблан» с золотым наконечником. Глаз на гостей он так и не поднял, зато неопределенно указал рукой на ближайшие стулья. Куп и Жизель уселись и приготовились ждать. Вулрич подписывал каждый лист важно, размашисто. «Будто хочет получить приз за усердие», – подумал Куп и покосился на Жизель, но та лишь пожала плечами. Наконец он не выдержал: