Непреодолимая сила

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Брат отмечал день рождения. В маленькой комнате собрались его одноклассники. Из катушечного магнитофона – огромного зеленого ящика под названием «Яуза» – прерывисто орала «Boney M». Коричневая пленка часто рвалась, и брат склеивал ее особым клеем, после чего казалось, что певцы заикаются.

Таню туда не допускали. Она не обижалась – привыкла. Мир старшего брата казался совершенно иным. Нет,

конечно, он играл с ней «в охотку», но это случалось все реже. Через год Сережа заканчивал десятилетку. В школе они почти не встречались – младшие классы учились на другом этаже. Сталкиваясь с сестрой на перемене, он бросал: «Привет, сеструха, как дела?» и бежал дальше. Правда, девочки из его класса всегда были с ней ласковы.

Но сегодня им, разгоряченным, накрашенным, стало не до нее. Что-то другое, таинственное и опасное, мерещилось Тане в их глазах. Совсем взрослые, как ей казалось, шестнадцатилетние «тёти» только изредка выбегали на балкон покурить и снова скрывались в заманчивой темноте.

Родители уехали к бабушке, чтобы не мешать молодежи веселиться. Таню не взяли – возвращаться поздно, завтра в школу. Скорее бы они приехали… Из открытой форточки пахло весной, но выходить одной на балкон Тане запретили. Она посмотрела «Спокойной ночи, малыши», взялась читать «Остров сокровищ», однако грохот музыки не давал сосредоточиться, да и состояние было возбужденное.

И вдруг пришла Катя – она тоже училась вместе с братом и казалась девочке эталоном красоты. Из маминых телефонных разговоров ей стало понятно, что брат с Катей дружат. Наверное, она будет его невестой. Невеста… Как это замечательно! Таня тоже хочет быть чьей-нибудь невестой. Скорее бы вырасти. Но ей только десять лет! Только десять. Ну, через месяц одиннадцать – это ужасно мало…

– Скучаешь, сидишь? Бедненькая моя, – сочувственно проговорила Катя.

Ее огромные карие глаза странно блестели.

– Бросили девочку… Пойдем к нам!

– Не… Мне нельзя, Сережка рассердится, – Таня втайне надеялась на посредничество.

– А ну, пошли, – тряхнув чудесными каштановыми волосами, Катя решительно взяла ее за руку.

Глаза не сразу привыкли к темноте, а музыка в комнате звучала совсем оглушающе. Кто-то танцевал, на небольшом диване непонятным образом умещалось человек семь. Таня не сразу увидела брата, он выбирал пленки. Девочка уже разбиралась в названиях – Сережа часто поручал ей найти нужную коробочку с корявой надписью: «Машина времени», «Абба» или «Высоцкий».

Симпатичный светловолосый юноша приветливо махнул Тане рукой – Павлика она знает, он часто приходит. Учится Паша в восьмом, на год младше остальных ребят, но живет в одном подъезде со Звягинцевыми. Другой парень, Вова, только глянул и отвернулся – он никогда не здоровается. Зато девчонки увидели ее и потянули к себе. Таня чувствовала, что все доставшееся ей внимание предназначается каким-то образом брату.

Наконец Серега тоже заметил сестру, и лицо у него стало недовольным.

– А ты что здесь делаешь? Кто разрешил?

– Это я позвала, ей скучно одной, – Катя загородила девочку.

Брат

скривился – отказать Кате он не решался.

– Потом всё родичам расскажет… – протянул он.

– Я? Я… когда рассказывала?! – на глазах у Тани появились слезы.

Ведь она ни разу в жизни не донесла на Сережку! Даже когда он так больно попал игрушечным пистолетом в горло, и у нее перехватило дыхание. И когда курил за школой. И когда кидал с балкона пакеты с водой, и толстая тетка пришла жаловаться маме… И когда свалился с «тарзанки». И когда, когда…

Таня была оскорблена. Она гордо развернулась и отправилась было восвояси, но брат поймал ее.

– Ладно, не злись. Это правда – ты верный товарищ. Сиди здесь и не приставай! – приказал он и потрепал ее по голове.

Таня сразу простила обиду и уселась в уголке на маленьком стульчике, стараясь, чтобы ее совсем-совсем не было заметно.

В прихожей раздался звонок.

– Ой, это Костик, – завизжали девчонки и бросились открывать.

Костю Таня тоже хорошо знала.

– Не, я смотрю, тут и без меня весело! Тогда я пошел, – шутливо произнес Костик, делая вид, что разворачивается. И сразу три девушки повисли на нем, хохоча и не пуская.

Но он все-таки вырвался в коридор и, как фокусник, достал из тамбура видавшую виды гитару. Проходя в комнату, Костик слегка наклонился, чтобы не удариться головой о притолоку. Обнялся с Серегой и протянул подарок – новенький серебристый магнитофон, размером с альбом, и крохотные пластмассовые кассетки. Все восхищенно ахнули – у некоторых уже был «кассетник», но такого классного – ни у кого. «Электроника»1, – прочел надпись Вова.

– Шикуешь, Лебедев, – обалдел брат. – Где достал?

– Заработал, – подмигнул Костик.

Таня слышала, как ребята шептались: Лебедев то ли разгружает вагоны, то ли моет машины. Звучало это почти криминально: комсомолец зарабатывает деньги! Правда, в комсомол Костю приняли в последнюю очередь: востроносая девушка-комсорг вынесла на общее собрание, что видела у него дома иконы. Мама у Кости была «практикующая верующая». Что это такое, Таня не знала, но так говорили родители. Востроносую девушку на день рождения, понятно, не пригласили. Верующих никто не понимал, но и доносчиков терпеть не могли. Между прочим, пронзительно-металлический голос комсорга вполне соответствовал фамилии – Лобзикова. На том собрании Костик в присутствии завуча послал активистку на три известные буквы, и ребята часто ржали, вспоминая об этом.

– Блин, такие бабки! Не меньше ста сорока… С дуба ты рухнул, что ли? Себе оставь!

– Обидеть хочешь, Серый? – прищурился Костик, – для друга не жалко. Так что не выдрючивайся. Привет, Катюха! Ирка, салют.

Он уже махал кому-то рукой, пытаясь вырваться от девчонок. Его непослушные черные кудри торчали в разные стороны. Из-под дивана извлекли шампанское и водку (а Таня помнила, что Сережа клятвенно обещал маме – никакого алкоголя не будет). И праздник начался с новой силой, причем присутствие Костика внесло большое оживление.