Непристойное предложение

Коктейль искрился в мерцании свечей, когда Гернод Шерер – директор банка в отставке – наливал его из миксера в четыре стоящих на столе бокала. При этом он постоянно бормотал одну и ту же фразу, словно совершая какой-то особенный ритуал:

– Джентльмены, это кровь, которая сделает нас бессмертными.

Доктор Петер Бернер, бывший главный врач одной из весьма известных частных клиник, а ныне пенсионер, вздохнул, получая в руки свой бокал:

– Бессмертными! Хорошо

бы. А нельзя ли поменьше патетики? Например, просто: это томатный сок, который полезен для нашего здоровья?

– Но как же это звучит! – возмущенно произнес Шерер. – Это же совсем недостойно членов тайной ложи. Кроме того, в этом коктейле куда больше компонентов, чем в простом томатном соке. Свежевыжатый сок листьев алоэ, взбитый белок, витамины С и Е…

– …и водка, – добавил Фриц Гертнер, выделявшийся среди собравшихся господ статью, высоким ростом и роскошной седой шевелюрой. (Последние двадцать лет до выхода на пенсию он возглавлял весьма известный автомобильный концерн.) – Если вы спросите меня, какой из входящих в коктейль компонентов я считаю самым полезным, то мой ответ будет однозначным: водку.

– Кровь, которая сделает нас бессмертными, – повторил Хуберт Рюккерт, бывший ректор гимназии Иоганна Гуттенберга и по совместительству наследник известных миллионов семейства Рюккертов. – Если это повторять как можно чаще, то я тоже в конце концов поверю.

Доктор Бернер снова вздохнул.

– Здоровье – это единственное, чего не купишь ни за какие деньги, – сказал он и выпил свой коктейль с гримасой, в которой отчетливо читалось презрение к смерти. – И уж конечно, не купишь счастье и любовь. А самое печальное, что невозможно купить счастье своих детей.

Шерер насмешливо пробурчал:

– Ты теперь весь остаток жизни не дашь своей дочери покоя из-за того, что она вышла замуж за мясника!

– Да уж, можешь мне поверить! – Доктор Бернер плеснул себе в бокал водки и сделал большой глоток. – Девочка училась в медицинском институте, и я уже присмотрел ей прекрасное место. А она что сотворила? Вышла замуж за человека, который разделывает коровьи туши. Так ей и этого мало! Теперь она хочет работать вместе с ним. И на что, скажите, пожалуйста, мне теперь мои деньги? Каждый раз, как я вижу ее, у меня разрывается сердце!

Фриц Гертнер рассмеялся:

– Я уверен, как только ты дашь ей достаточно, она бросит эту ливерную колбасу.

– Никогда. – Доктор Бернер убежденно покачал головой. – Она такая упрямая и очень нетребовательна в отношении денег. Да здесь, признаться, есть доля и моей вины: я всю жизнь прививал ей непритязательность и скромность. Да и упрямство она тоже унаследовала от меня.

– Может быть, тебе стоит дать денежек своему новоиспеченному зятю? – предложил Рюккерт. – Чтобы он просто выгнал твою дочь со своей бойни.

– Нет-нет, этот трюк не пройдет, – произнес в ответ доктор Бернер. –

Пусть дети делают то, что сами захотят. Я придерживался и придерживаюсь принципа: купить доверие и послушание детей нельзя.

– Моих можно, – вставил Фриц Гертнер, делая многозначительный жест рукой. – Только мне жалко тратить на это свои деньги. Достаточно того, что я однажды пытался не допустить, чтобы мои оболтусы выбрали такие дурацкие профессии. Так они еще умудрились наделать кучу долгов и жениться бог знает на ком.

– Я вообще не знаю, что тебе надо. Жена Штефана, кудрявая головка, на мой взгляд, очаровательна, – произнес Шерер. – Я только сегодня договорился с ней по поводу озеленения моего балкона и нахожу, что улыбка у нее просто обворожительная.

– Но она совсем неподходящая жена для Штефана, – ответил Фриц. – Они такие же разные, как день и ночь. И несмотря на то что женаты уже десять лет, до сих пор не удосужились завести потомство. У моего старшего дела не намного лучше. Вот я и спрашиваю себя время от времени: сегодняшняя молодежь вообще имеет представление о том, как делаются дети?!

– Уж если ты непременно хочешь получить от своих сыновей внуков, то попытайся подкупить кого-нибудь из них, – предложил доктор Бернер, лукаво прищурив глаза.

– Это не будет проблемой, – невозмутимо ответил Фриц. – За деньги они готовы на все. Но, честно говоря, мне жалко тратить на это свои сбережения. Я придерживаюсь мнения, что не для того ограничивал себя во всем, чтобы мои детки бросали деньги на ветер. Кроме того, пусть накапливают собственный опыт – хотя бы и отрицательный. Короче, моя скупость не позволила добиться того, чтобы мои сыновья делали все так, как бы мне хотелось. Конечно, дело не только в скупости. Вся моя концепция воспитания дала сбой.

– Ерунда, – возразил Бернер. – Ты можешь говорить так, только если наверняка знаешь, что твои сыновья так же неподкупны, как моя дочь.

– Ерунда? А ты знаешь, какие у них долги? Да они готовы будут голышом кататься на трамвае, если я заплачу им за это.

Бернер заинтересованно повернулся, в сторону Фрица:

– Ну, в наше время такое вряд ли возможно. Но неужели они действительно готовы на глупость?

– На любую, – убежденно ответил Фриц. – Если только я достаточно заплачу.

– Не может быть, – встрепенулся Бернер. – Ты совсем ненормальный, если полагаешь, что это так.

– Хочешь пари? – Фриц всем корпусом резко повернулся к собеседнику. Было очевидно, что разгоревшаяся дискуссия увлекла его. – Так я хоть выйду с меньшими потерями, если наконец что-то вложу в своих детей.

– О, занимательное получится пари, – развеселился и Шерер. – Эксклюзивное пари, о котором будет известно лишь членам нашей тайной ложи. Это будет очень увлекательно, куда более увлекательно, чем играть с акциями на бирже…