Шрифт:
Глава 1
Вначале было Слово.
И слово это…
— Пожар!!!
Истошный вопль заметался меж тонких стен общаги, с каждой секундой напитываясь силой. Вскоре голосил уже настоящий хор, каждый на свой лад.
— Огонь! Горим!
Я перевернулся на бок, скрипнув кроватью, и недовольно фыркнул. Опять, что ли, кулинары с «Восемьдесят Шестой» макароны сожгли? С этих алкашей станется — поставят среди ночи кастрюлю на плиту и благополучно заваливаются
Но испуганный гомон и не думал затихать, а ноздри уловили горьковатый аромат дыма. Похоже, поспасть мне уже не дадут. Я потянулся к телефону (старенькому, кнопочному) и подслеповато щурясь от света разглядел на треснувшем дисплее четыре часа. Утра или ночи — всё зависит от того, когда ты лёг спать. На дворе стояла кромешная темень, разгоняемая лишь светом из окон. Многие, как и я, подорвались с кроватей и сейчас судорожно соображали, что вообще происходит.
Но в отличие от многих, мне достаточно было окинуть взглядом мою комнатушку, чтобы всю сонливость как рукой сняло. Повсюду наливались оранжевым светом тонкие нити, от двери к окну. Скоро они покраснеют и станут толще. Тогда сюда ворвётся огонь.
Моё проклятие ошибается крайне редко, поэтому я не стал тратить время на ерунду. Вскочил с кровати, похватал вещи со стула и принялся одеваться, как по тревоге. Мне с утра нужно было идти на смену, так что копаться в шкафу не пришлось. Поверх одежды накинул добротный бушлат с нашивкой нашего доблестного ЧОПа, а на шею накинул вязаный шарф. На улице далеко не тропики — минус двадцать два и колючий ветер в придачу.
Наконец, документы в карман, деньги — в другой. Благо и тех, и других у меня самый минимум. Так и не научился зажиточности, живу одним днём…
Чуть подумав, прихватил с собой ещё две рабочие куртки, а также плед, хранившийся в скособоченном шкафу. Наверняка многие выскочат на улицу в чём мать родила, поддавшись панике. Не хватало им ещё обморожение получить после пожара.
А в том, что общага сгорит дотла, я уже не сомневался. Линий вокруг слишком много, а некоторые столь сильные, что ощущались даже за дверью.
Напоследок метнулся к крохотному столику, приткнувшемуся в углу. Здесь я готовлю нехитрую еду, чаще всего разогревая полуфабрикаты, и заодно трапезничаю. Компанию мне обычно составлял таракан Василий, обитающий в трёхлитровой банке. За время нашего совместного проживания он знатно отъелся и по длине уделывал спичечный коробок.
— Беги, дружище, — сказал я, наклонив банку. — Ты ведь лучше меня чувствуешь, что дело пахнет керосином…
Таракан шустро выскочил из вольера и понесся прямо по стене к плинтусу. Там хватает щелей, чтобы даже такой гигант протиснулся. Пожелав ему удачи, я направился к двери.
Уже на самом пороге не выдержал и напоследок ещё раз окинул взглядом комнату, где обитал последние четыре года. Кровать, шкаф, стол и самодельные полки с книгами на стенах — вот и вся мебель, уместившаяся
Гореть будет на славу.
В коридоре меня едва не сшибли, заставив поморщиться от боли в ноге. Кто бы вы думали? Конечно же, соседи.
Перепуганные люди ломились к ближайшей лестничной площадке, создавая дикую давку. Запасной выход коммунальщики заколотили ещё до того, как я сюда вселился. Пробовал как-то раз до них достучаться по этому поводу, намекая на моё пожарное прошлое, но был послан всерьёз и надолго. Та лестница требовала капитального ремонта, грозя обрушиться в любую минуту, и её проще было закрыть.
Горело уже всерьёз, подгоняя и без того перепуганных жильцов. Вроде бы со стороны санблока, и не только у нас на этаже. Я проследил основные линии, пока спускался вместе с остальными на улицу, и невольно скрипнул зубами. Очагов было сразу несколько на трёх верхних этажах, что явно указывало на поджог.
Ну да, заселена общага едва ли на треть, здание давно нужно признать аварийным, но городские службы не чешутся всех расселять. Зато недавно прошёл слушок, что весь наш район готовится под снос. В доказательство этому — третий крупный пожар за месяц.
Наш будет четвёртым.
Эх, поймать бы их, да самих из канистры окатить… Но поджигатели отнюдь не дураки, так что тусоваться вместе с будущими погорельцами не будут. Давно уже свалили, пользуясь темнотой и суматохой.
Вскоре разномастный людской поток, исторгавшийся из разрисованного детворой подъезда, иссяк. Одни отгоняли машины подальше, а остальные столпились на придомовой территории, окружённой сугробами. Многие завороженно смотрели, как из окон верхних этажей вырывается пламя. Словно кролики на удава.
Как я и полагал, многие в суматохе не догадались захватить верхнюю одежду, так что мои запасы моментально разошлись по рукам. А когда я расстался и с фирменным бушлатом, из подъезда выскочила тучная женщина в возрасте. Кашляя от дыма, она продолжала монотонно причитать:
— Тася, Тасечка…
К ней тут же кинулись с расспросами, но и так всем было понятно, что у неё наверху кто-то остался. Как выяснилось, дочь. Нашлись соседи, которые вроде бы видели её на пятом. Прямо там, где сейчас бушевал огонь.
Тёмных окон в домах напротив практически не осталось, но вот на помощь к нам никто не спешил. Сколько бы я не вслушивался, вой сирен так и не слышал. Запаздывают… коллеги.
От последнего слова во рту собралась горечь, но плеваться в таком столпотворении я не стал. Вместо этого повязал лицо шарфом, закинув туда пригоршню снега, и заковылял обратно. Ходить нормально давно уже не могу, а от стремительного спуска правая нога опять начала ныть. Что поделать, если её в своё время пропекло до румяной корочки.