Неравный брак

Берг Анита

В воскресенье он приехал. Джейн даже не вышла ему навстречу. Она слышала, как Мэй сказала Алистеру, что собирается погулять с Джеймсом, слышала, как служанка и сын отправляются на улицу, как Алистер поднимается по лестнице.

— Джейн, черт возьми, что это еще за игры?! Я так переживал. Чего ради ты вдруг сюда приехала? Почему не отвечала на телефонные звонки?

— Я ушла от тебя, Алистер.

— Ты от меня — что?! — ошарашенно спросил он. — Но почему, ответь на милость?!

— Потому что ты вновь изменил мне.

—

Глупости какие! Джейн, из-за того, что я без тебя съездил к Уоллесу…

— Да, но с кем?! Не стоит притворяться, Алистер, это совершенно ни к чему. Я все знаю.

— Кто же, интересно, тебе рассказал?

— Никто.

— Но как-то ведь ты узнала. Должно быть, эта дура Кларисса рассказала.

— Брось, Алистер, никто мне ничего не рассказывал. Я все сама знаю, потому что люблю тебя.

Он тяжело уселся на постель.

— Извини… Ради Бога, извини меня…

— Ты уже говорил это в прошлый раз.

— Но поверь, право же, такая ерунда… Эта женщина для меня ничего не значит.

— И это ты уже говорил. Без сомнения, ты и в следующий раз скажешь то же самое.

— Но я люблю тебя, Джейн!

— Знаю. Это-то и противно.

— Джейн, ну хватит… Собирай свои вещи, поехали домой. Обещаю, подобное не повторится. Мы ведь любим друг друга, ты сама говорила, нельзя же вот так взять и забыть все, что было… Мы все начнем сначала, я уверен.

— Нет, Алистер, ты так ничего и не понял. Мне ненавистна сама мысль о том, что ты прикасался к другой. Я не намерена делить тебя с кем бы то ни было. Мне нужно все или ничего. Я так ведь и сказала тебе в день нашей помолвки, предупреждала тебя. Как, по-твоему, я должна была себя чувствовать, когда ты лежал рядом и даже не дотрагивался до меня?! В последнее время я много думала и решила, что нам лучше расстаться.

— Джейн! — В его голосе прозвучала неподдельная боль, отчего Джейн внезапно захотелось крепко обнять Алистера, привлечь к себе. Однако она отдавала себе отчет в том, что стоит только ей прикоснуться к мужу, как она погибла, при том, что ее боль лишь усилится.

— Мне кажется, ты опять все усложняешь, — неожиданно заявил он. — В конце-то концов что произошло? Маленькая интрижка, ничего более. Я еще раз повторяю — эта женщина для меня ничего не значит.

— А для меня значит очень многое.

— Джейн, будь же благоразумна. Разве часто у меня приключаются подобные истории?!

— По мне, так очень даже часто, увы, Алистер. Мы же обещали друг другу…

— Джейн, иногда в тебе говорит типичная девушка из рабочих!

— Так оно и есть, разве ты позабыл?!

— Все так поступают, если уж на то пошло.

— Это по-твоему. А я предпочитаю придерживаться своих принципов. Можешь оставаться сколь угодно рафинированным аристократом, но замашки у тебя — мартовского кота, — зло выдохнула она и тотчас ощутила пощечину. Больно, обидно, но она не дрогнула. Даже не дотронулась

до щеки. Вместо этого взглянула на Алистера в упор.

— Джейн, извини. Я сам не понимаю, как это произошло. Если ты меня любишь, зачем же тогда уходить?!

— Потому что я и дальше хочу тебя любить. Если я останусь с тобой, а твои измены продолжатся, я вполне смогу тебя возненавидеть.

Алистер вновь уселся на постели, обхватил голову руками.

— Но почему, Алистер?! Почему? Может, у нас с тобой было что-то не так?

— Да нет, Джейн, все у нас было здорово. Ты отлично все делала, умудрялась при этом еще справляться с матерью и сестрой. Вообще я втайне поражался, как это тебя хватает и на Респрин, и на Драмлок, и на меня. Все дело только во мне, признаю. Собственно, я ведь толком и сам не знаю, почему изменил. — Он замолчал, как бы раздумывая. — Должно быть, дело в однообразии. Захотелось чего-нибудь свеженького, понимаешь?

— Нет, Алистер, совершенно не понимаю.

— Все семьи рано или поздно приходят к этому. Да что там, ты и сама все знаешь. Собственно, я не возражал бы, если бы и у тебя началась интрижка. Это ни в коем случае не повлияло бы на нашу с тобой любовь. Ведь мои маленькие приключения не повлияли?

— О, Алистер… — выдохнула она, и в голосе Джейн слышалась такая глубокая, такая искренняя грусть. — Какой же дурой, какой слепой я была столько времени! Я-то думала, что после того раза в Шотландии ты остепенился! Однако… Наверняка были и другие разы. Ведь были, скажи? — Он не ответил. — Значит, и вправду все потеряно… А теперь тебе лучше уйти.

— Но Джеймс! Как же наш Джеймс?! О нем ты подумала?

— Разумеется, подумала. Ты можешь брать его на выходные. Тем более что в другое время тебя не бывает дома. А на неделе я буду с ним заниматься. В любом случае, скоро сентябрь, и он поедет в школу. Бедный, бедный мальчуган.

— Бедный? Вот уж, поистине бедный, если его мать сама готовит ему такую участь. Нельзя же быть такой эгоисткой! Подумай, какая будет у сына жизнь! Ему нужны оба родителя.

— Ничего, будем считать, что мы с тобой в отпуске. Будем по очереди брать его.

— Ну ты и человек, Господи… Никогда не предполагал раньше, что ты способна так холодно рассуждать о сыне. Я всегда думал… — Голос Алистера, казалось, сверлил мозг Джейн. Муж был таким умным, он отлично понимал, что главное — не умолкать, и тогда, в свой черед, она почувствует себя виноватой, как если бы все происшедшее — ее собственная вина. Надо что-то придумать, заставить его заткнуться.

— Алистер, тебе сейчас лучше уйти. Я чертовски устала.

— «Я чертовски устала…» Черт, из чего только Бог сделал женщину?! Разбить семью, отлучить собственного ребенка от нашего дома — и после всего этого так вот преспокойно говорить, что она чертовски устала. — Он сорвался с места, он почти кричал.