НЕРХАШ
Шрифт:
Вайгар без сил уронил голову на стол. Силы пресветлые, ну за что ему это все? Интересно, это когда-нибудь кончится? Похоже, что вряд ли. Со странной, удивившей его самого обреченностью, он протянул руку и взял со стола синий камень Кинари. Цвет его был немного темнее цвета ее глаз, но, наверное, она любила его и носила на груди. По счастью, на камне не было никакой монограммы, потому что сейчас ему не хватало только еще одного напоминания о Заргоне. Он прижался губами к обратной стороне медальона, той, что прикасалась к ее груди, потом повесил его себе на
Наутро Вайгар проснулся недовольный и злой, как пещерный камнегрыз, мучимый зубной болью. Впрочем, такое настроение давно уже стало для него привычным. Этой ночью он почти не спал, а когда удалось задремать, ему привиделся кошмар, который для душевного спокойствия лучше было бы сразу забыть.
И неудивительно, что, когда он вышел к завтраку, смех за столом сразу же стих, а разговоры смолкли. Шиго, Кван и Зейгер уткнулись в тарелки, не желая встречаться даже взглядом со своим хозяином, дабы ненароком не нарваться на что-нибудь малоприятное. Завтрак прошел в мрачном молчании, и, только встав из-за стола, Вайгар как будто нехотя уронил несколько слов:
– Кому интересно посмотреть на схемы охранных заклинаний, может зайти ко мне.
Кван и Шиго обменялись понимающими взглядами и направились следом за ним. Немного поразмыслив, к ним присоединился и юный Ангриц.
У Вайгара все дружно склонились над столом и начали говорить почти одновременно, что-то обсуждая, перебивая, и не слушая друг друга, как-то сразу забыв о дурном настроении Вайгара. Да и само настроение его немного улучшилось, правда, как выяснилось, ненадолго.
Кван, с видом знатока разглядывая схемы и сверяя их с предметами, лежащими на столе, вдруг спросил:
– А где вещь третьего круга? Она ведь была, а, Шиго? Вайгар?
Шиго удивленно глянул на Вайгара, не понимая, куда делся камень, и Вайгар, помянув про себя всех нечистых вместе взятых, расстегнул рубашку и стянул с себя украшение. Прямо он ни на кого не смотрел, но выражение лица у него при этом было такое, что Шиго поспешно отвернулся и сделал вид, что очень интересуется видом из окна, а Кван уткнул свой длинный нос в одну из схем и не отводил от нее глаз. Юный Ангриц, бывший не в курсе отношений хозяина с бывшей женой, каким-то чудом сумел сдержать готовый вырваться вопрос, и промолчал, что, несомненно, было очень умно с его стороны. Вайгар бросил камень на стол, и все взгляды тут же устремились на него.
Шиго и Кван тут же заспорили, а Зейгер слушал во все уши, хотя не понимал и десятой части того, о чем они говорили. Да и как он мог что-либо понять, если даже минимальное видение было недоступно потомку Ангрицев, и связать схемы заклинаний с вещами и увядшими листьями он был не в состоянии.
– Ну, что ж, - вынес, наконец, свой вердикт Кван, - ты неплохо поработал, Вайгар. Вот разве что… - Но тут Кван прищурился и посмотрел на Вайгара.
– А впрочем, с такой защитой пройдешь. Дед что ли, помог?
– Сам как думаешь?
– Буркнул Вайгар. Раздражение вернулось при напоминании о старейшем.
– Шиго, я выхожу завтра. Ты успеешь
Тот пожал плечами.
– Да я, в принципе, уже. Могу хоть сейчас.
– Нет, завтра. У меня еще дело.
– Ну, завтра, так завтра.
– Не стал возражать Шиго.
– Я с вами.
– Нетерпящим возражений тоном сказал Кван.
– И только попробуй приказать мне, чтобы я остался!
Вайгар, к которому, собственно, и была обращена эта угроза, поднял брови и насмешливо посмотрел на Квана.
– А зачем мне приказывать? В случае чего - пинком под зад, и обратно через границу!
Кван нагнул голову, тяжело задышал, глаза его налились кровью, и он с воплем бросился на Вайгара, сметая все на своем пути, как бешеный дракопотам. Сын Ларов и воин в третьем поколении легко ушел с линии огня, и Кван непременно врезался бы головой в стенку, если бы этот самый Лар не схватил его за шкирку. Ругаясь, как сапожник и поминая всех Вайгаровых родичей со дня основания династии, он болтал ногами и пытался пнуть наглого гайра в живот. Гайр уворачивался, как мог и, в конце концов, попросту отшвырнул коренного нерхашца на диван. Потом поднял руки и сказал:
– Все, я сдаюсь. Ты прав, я полный придурок.
– И добавил.
– Я рад, что ты идешь со мной, друг!
Кван замер на полуслове, точнее, полуругательстве, и, немного помолчав, усмехнулся в нечесаную бороду.
– Ну, надо же кому-то прикрывать твою глупую задницу! Ты такой лопух, что Заргон сожрет тебя с потрохами.
Вайгар внимательно посмотрел на него, и Кван понял, что, если он сейчас скажет хоть слово о Кинари, то про дружбу с ним этот гайр забудет навсегда. Он проглотил несколько фраз, которые очень хотел донести до самого большого упрямца на Нерхаше, и вместо этого сказал:
– Я тоже рад, что иду с тобой, друг!
Зейгер молча переводил взгляд с одного на другого, а потом нерешительно сказал:
– Господа, я не знаю, куда вы идете, но если у вас возникнет хоть малейшая необходимость в силах такого скромного гайра, как ваш покорный слуга, то я прошу вас располагать мною по своему усмотрению.
Кван закатил глаза.
– Эх, как загнул! Сразу видно, что благородный! А про тебя - Кван ткнул бородой в сторону Вайгара, - такого в жизни не подумаешь! Только и знаешь, что орать и материться.
Но Вайгар на шутку Квана не отреагировал. Он стоял, чуть склонив голову набок, и внимательно рассматривал Зейгера. Точнее, его ауру.
– Спасибо тебе, Зейгер.
– Сказал он после недолгого молчания.
– Но там, куда мы идем, твой талант не пригодится.
Они вышли на следующее утро, как и планировал Вайгар. Собственно, они могли выйти и вчера, дела, как такового, у него не было. Просто хотелось пообщаться с Нерави и извиниться перед дочерью за то, что снова уходит и забирает с собой Ёжика. К счастью, маленькая Лари все поняла правильно, и даже больше того, что он ей сказал. Знаменитое упрямство Тенгов еще не сильно проявлялось в ней, и ни уговаривать, ни успокаивать ее не пришлось.