Неровня
Шрифт:
– Вот, госпожа, ваши вещи. В следующий раз, заставьте этого лентяя открыть ворота и не заставлять милую девушку переживать об одежде.
– Простите, вы кто?
– Я? Ворг - садовник местный, как с войны пришёл, так вот и работаю с деревьями… сплошное удовольствие для нервической системы, - он нехорошо ухмыльнулся.
– Ворг, ты здесь давно работаешь?
– Почитай года четыре…
– Тогда ты мне скажи: почему здесь так мало слуг и где мой жених?
Мужчина стушевался:
– Неположено мне у госпожи задерживаться, могут
И шустренько слинял.
Я повернулась к Ианне, та уже повесила мои нехитрые наряды в шкаф и выбирала мне платье для завтрака.
– Что ты можешь сказать, Ианна?
– Ничего, леди, семья у маркиза маленькая, состояние их ещё при отец матери маркиза прокутил. Так что ничего, кроме титула и не осталось. Жалование платят маленькое…
– Почему же ты здесь работаешь?
Ианна смутилась:
– Бабушка моя здесь горничной была, потом мама, теперь вот я. Выбора нет, либо уезжать на заработки в другой город, либо работать у маркиза.
Она закончила с моими волосами и держала в руках пустой кувшин и использованные полотенца, намереваясь уйти. Я не стала её задерживать и жестом отослала, поражаясь, насколько быстро возвращаются аристократические привычки.
Проживая в трактире у дяди Наида, мне и в голову не приходило отвлекать Мэри ради повседневной причёски, я научилась сама укладывать волосы и упростила причёску. Леди не ходят с пучком на голове, а работница трактира вполне.
Сейчас же мои волосы были очень занятно уложены. Ианна приподняла мои длинные волосы и аккуратно закрепила их на висках, несколько локонов образовывали причудливую вязь у меня на затылке, остальные свободно падали мне на спину, пара прядей будто бы случайно выбились из причёски и снисходили до выреза платья на груди.
Само же платье из моей старой жизни безнадёжно устарело, но ничего другого я себе позволить не могла. Чтобы следить за модой и быть на высоте, нужен доход несоизмеримый с доходом служанки из трактира.
Дрова в камине трещали и тепло распространилось по комнате, но каменный пол так и оставался ледяным, поэтому я поторопилась натянуть чулки и обуть туфельки.
Оглядела свои апартаменты: светло-зеленая гостиная и белая спальня, сочетание скорее для девочки лет тринадцати, чем для помолвленной женщины в возрасте двадцати лет. Но мне нравились комнаты, особенно большие окна, выходящие на парк. В остальных помещениях такие же по размеру окна были постоянно занавешены портьерами и шторами.
Я шла по коридору уже долго, ещё пара поворотов и надо признаться себе, что я заблудилась. Как назло никого живого мне не попалось, и мне показалось шла я уже по старой половине замка. Тканевые гобелены сменились на каменную кладку, широкие окна - на бойницы, а магические бра - на факельные светильники.
Неожиданно узкий коридор резко расширился и мне предстала галерея статуй из белоснежного мрамора. Основной мотив - девушки в разнообразных одеждах и украшениях. Мастер вырезал из равнодушного камня
Очень странно, но, несмотря, на общую заброшенность замка, в этой галерее было чисто и хорошо освещено. И стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим перестуком. Я заинтересовалась его источником и шустро, вертя головой, искала откуда идёт звук. Это невозможно, но мне показалось, что звук идёт... из статуй?!
Я подошла к одной из них: девушка в лёгком летнем платье сидела на плетённом стульчике, подставив лицо солнцу и прикрыв глаза, и приложила ухо к холодному камню. Изнутри статуи медленно и монотонно слышалось: бух, бух, бух, будто каменное сердце отсчитывало время своей жизни. Мне стало страшно, ощущение, что статуи живы и наблюдают за мной накрыло меня с головой. Я попятилась и, развернувшись, припустила туда, откуда пришла.
На балюстраде перевела дух и степенно начала спускаться на первый этаж, где и нашла дорогу в столовую.
Я опоздала, но на завтрак собрались ещё не все, отсутствовала сестра маркиза и по-режнему, я не видела никого, кто мог бы быть моим женихом. Не маркиз же на старости лет решил за мною приударить? Эта мысль заставила меня хихикнуть, и заработать раздражённый взгляд маркизы.
– Простите меня за опоздание, но я потерялась в переплетениях коридоров и не сразу нашла дорогу сюда.
– Вам следовало обратиться к слугам, - надменно произнесла она, - как вы спали?
Я села на пододвинутый лакеем стул и расправила салфетку на коленях:
– Спасибо, хорошо.
Про услышанные крики я решила умолчать, сейчас при свете дня, казалось, что ночью воображение и усталость сыграло со мной злую шутку.
– Мне бы хотелось уже познакомиться с моим женихом, - сказала я маркизу, сидящему во главе стола. Раздался звон стекла: его мать неловко дёрнула рукой и высокий бокал, скатившись по скатерти, разбился о каменный пол.
Маркиз степенно закончил жевать, невзирая на суету лакея, убиравшего осколки, и произнёс:
– Милая Фаинесса, я уже послал записку своему сыну, Эгнацио, он прибудет со дня на день. А пока наслаждайтесь отдыхом и нашим гостеприимством.
Мне не оставалось ничего, кроме как закончить завтрак, который после моего вопроса прошёл в молчании.
После завтрака, леди Д'Ясен пригласила меня в большую гостиную, в которой только сейчас затапливали камин. Похоже, что в замке вовсю экономили дрова, по коридорам гуляли ледяные сквозняки, полы всегда были холодными, а камины затапливали только по необходимости. Я в своём лёгком платье давно продрогла, не помог ни чай, ни шаль, любезно предоставленная мне леди Д'Ясен. Сам маркиз покинул нас под предлогом разбора накопленных бумаг.